Вслед за именем, всплывшим в пронизанной болью голове яркой, но не болезненной, а вполне себе умиротворяющей вспышкой, последовало осознание причины — некто по имени Шерлок наверняка сумеет куда-нибудь нажать, на некую грёбаную точку левой пятки или чего ещё — Джон сейчас готов предоставить любую на своём исстрадавшемся теле, лишь бы прекратить этот звон в ушах! И всё водрузится на свои места… Как обычно… Да… Обычно именно так и бывает, когда рядом есть Шерлок. Точно.
Надо только собрать силу воли… Так… Сила воли, ты где?.. Джон попытался осторожно встать и принять хотя бы относительно вертикальное положение, приличествующее сыну божьему, чёрт уж с ним, с помазанником, когда скрутило ещё и желудок. Чёрт… Грёбаное вино… Ууууу…
На жалобный стон, не удержавшийся-таки внутри пересохшей наподобие сарацинских пустынь глотки, в королевских покоях ожидаемым актом милосердия и заботы тут же материализовались вездесущие камердинер и командир охраны, видимо, дежурившие у двери — оба встревоженные и озабоченные. Ну, наконец-то…
— Ваше Величество! Мама миа! — всплеснул руками Анджело. — Что же Вы так вчера… переусердствовали? Совершенно себя не щадите, совершенно!
Лестрейд, то ли из преданности, то ли из мужской солидарности пытающийся понимающе не нависать над сюзереном, поправлял свою сбившуюся в спешке перевязь и усердно старался выглядеть молчаливым и сострадающим, изо всех сил приглушая искру веселья, загоревшуюся в прищуренных в полумраке опочивальни глазах при виде совершенно расписного Величества.
— Прикажете вина? Или эля? — продолжал тем временем суетиться от избыточного рвения притоптывающий на месте камердинер, ежесекундно охая и тем самым вызывая у монарха новые вспышки мигрени.
— Нееет… — Его Величество, благодаря новым разрядам принимаемых похмельным мозгом молний немедленно начавший сомневаться и в милосердии, и в заботе, попробовал было помотать головой. Однако, из-за неустойчивости стен в опочивальне, которые при малейшем движении так и норовили превратиться в ярмарочную карусель, пришлось ограничиться слабым взмахом руки и жалобным шёпотом: — Шшшерлока позовите…
— Простите? — удивлённо выпучился камердинер, подозревая в болезном государе некоторую вполне допустимую в сложившейся ситуации неадекватность. Но капитан, за последнее время успевший не раз убедиться, что королевский секретарь действительно может быть ответом на многие возникающие проблемы, уже выскочил из комнаты, хлопком двери невольно ввергая государя в новый болезненный приступ.
Замычав, Джон сжал ладонями виски и упал на проворно взбитые Анджело подушки.
Перед крепко сомкнутыми в очередной раз веками, приплясывая и размножаясь, снова поплыли красные круги, накатывающая волнами тошнота никак не желала избавить от своего присутствия то и дело перехватывающее спазмами горло, а колокола в бедной венценосной голове били настоящий набат. Поглощённый тем, чтобы не утонуть в этом безобразном хаосе, Его Величество едва осознал факт возвращения верного капитана.
Бесшумно следующий за ним секретарь, по всей видимости, также только что разбуженный, в накинутой второпях и наскоро одежде — коротких панталонах и тонкой рубахе, правда, спешно и наглухо застёгнутой — легко ворвался в комнату свежим ветром и побуждением к надежде. Внешне, по обыкновению, абсолютно невозмутимый, он стремительно приблизился к кровати, оценивая состояние короля цепким взглядом.
— Ваше Величество, — негромкий голос почти не потревожил успокоившуюся на мгновение мигрень, — Вам необходимо сесть. Вот так, осторожно.
Не открывая глаз, Джон повиновался, чувствуя, как ласковые руки помогают ему подняться, придерживая и устраивая поудобней. Без умолку шепчущий что-то предупредительное камердинер подложил под спину короля подушку, заботливо поправляя свалившееся пуховое одеяло.
— Может, всё-таки лучше опохмелиться? — неуверенно обратился он к Шерлоку, с уважением наблюдая за его отточенными движениями.
— Пусть заварят чай, — не одобрил привычный способ «поправки» секретарь. — И воды побольше принесите. И хорошо бы очистить желудок. У господина Андерсона наверняка найдётся что-то подходящее. А я сейчас сниму боль и тошноту.
Кончики пальцев коснулись головы Джона, зарываясь в густые пшеничные волосы монарха, принялись поглаживать, легонько надавливая, прощупывая затылок и опускаясь на шею. Порхая, словно крылья мифического существа, даря невесомые прикосновения и чуть более ощутимые точечные нажатия, они настойчиво уговаривали расслабиться, забыть о коварной боли и мучительных спазмах…
