– Ты же умная девочка, Наташа, – тем временем говорит Булат, подаваясь ко мне и ладонью упираясь в перила рядом с моей рукой. Так близко, что почти касается, отчего у меня волоски на предплечье встают дыбом, – Должна понимать, что все зависит только от твоего личного восприятия… Хочется пострадать, пожалуйста, называй ошейником, кто против…– криво улыбается, скользя взглядом по моему начинающему краснеть от такого подчеркнутого внимания лицу.
Я чувствую мужское теплое дыхание на своей коже, пропитываюсь чужим запахом. Вижу, как веки Булата тяжелеют, в глазах появляется что-то пьяное, а голос будто делается глубже на пару тонов.
Его близость запускает неконтролируемые процессы в организме. Жаркую дрожь до слабых коленей и томительное ожидание…Я молчу, совершенно потеряв нить разговора. Зато память оживает, подбрасывая пошлые картинки прошлой ночи и утреннего поцелуя сегодня.
Он. Мой. Муж.
Булат протягивает руку и убирает прядку волос мне за ухо. Подушечки его пальцев обжигают, когда касаются чувствительной кожи по линии роста волос. Перестаю дышать, когда он, вместо того, чтобы убрать руку, гладит меня за ухом словно свою кошку. Выражение его глаз при этом завораживает. Его зрачки будто затягиваются чувственной пеленой. Фокус плывет.Но я пока не его. И это "пока" словно тает прямо у меня на глазах… Терехов рядом, и я понимаю, что между нами все неизбежно будет. Я уже почти полностью смирилась. Почти…
– Наташа, я слышал конец вашего разговора… Мило…– Терехов улыбается одним уголком губ, – А ты, оказывается, такая ревнивая, моя маленькая жена. Даже подружке соврала…
Краснею до состояния помидора, одновременно пытаясь вспомнить, что именно мы такого говорили друг другу с Вероникой. Сосредоточиться кажется задачей невероятной, когда Булат так близко. Мысли разбегаются.
– В чем соврала? – шепотом отзываюсь и судорожно сглатываю, когда мужская ладонь с моего уха перемещается на шею. Мягко сжимает горло, большой палец дотрагивается до моей нижней губы. Чуть давит, оттягивая вниз.
– Соврала, что мы переспали, – тихо поясняет Булат, – Хотя… Ты права, это все равно в ближайшее время произойдет. День, два особой роли не играют, да, Наташ?
Медлю с ответом. Вкус его кожи на моих губах. Пульс шумит в барабанных перепонках.
– Спасибо, что поддержал мою маленькую ложь в разговоре с Вероникой, – шепчу.
– Поддержал лишь потому, что секс мне нужен не от нее, а от тебя, рыбка, – вкрадчиво произносит муж, нажимая большим пальцем на мои губы сильнее и касаясь кромки зубов.
Отшатываюсь. Это уже слишком интимно все… Потряхивать начинает.
– Я пока не готова, я не хочу, – отрезаю с легкой паникой в голосе.
В глазах Терехова мгновенно вспыхивает раздражение. И чувственный дурман пропадает так же внезапно, как появился.
Булат отпускает меня, заставляя невольно покачнуться на ослабевших ногах.
Вцепляюсь пальцами в перила. Наблюдаю, как муж, крутонув запястьем, нетерпеливо смотрит на часы.
– Опять эта песня…Я сейчас встречаюсь с твоим дядей, Наташа, он тоже обязательно поинтересуется, как все прошло, – Булат поднимает на меня тяжелый взгляд, – И мне снова придется соврать. Но эти детские игры долго продолжаться не могут. Поверь, рыбка, твое "не готова" звучит просто смешно. Все, что от тебя требуется – расслабиться и перестать корчить из себя жертву.
– Ты это серьезно?! – вспыхиваю,– Считаешь, что с моей стороны это просто какая-то дурь?!
– После того, как ты вчера так легко чуть не кончила, я в этом уверен, – бросает снисходительно, – Что ж, я уже опаздываю. Увидимся вечером…жена.
Наш разговор с Булатом не продлился и пять минут, а перестать прокручивать его в голове я потом не могла до самого вечера, собирая полный спектр диаметрально противоположных эмоций.
Я и злилась, и чувствовала жгучую обиду, и страшно нервничала перед тем, как встретиться со своим мужем снова, а в какие-то моменты меня и вовсе охватывали смирение и апатия. Ведь по сути Терехов был прав.
Вот только так хотелось, чтобы все было по-другому.
В нежности, симпатии, любви… А не вот так…”Надо, Наташа, надо”!Может даже и с ним, с тем же мужчиной. Я не могла отрицать, что чисто физически Булат мне был симпатичен. Но по-другому.
После обеда мне позвонил дядя. Выпытывал, как прошла первая брачная ночь и сильно ли я расстроена этим договорным браком. А когда я ровно отозвалась, что все хорошо, мне показалось, что Дадуров даже остался недоволен. Хотя без понятия, чем именно эта информация могла его разозлить.
– На выходные к нам вас пригласил, – сообщил мне Алан Фирадович, слюняво чмокая губами в трубку, – Посидим по-родственному, пообщаемся… Посмотрю на тебя, Наташа. Не верится мне, что хорошая из тебя жена. Строптивая ты всегда девка была, с придурью. Уж неужели нашел на тебя Терехов управу? Хотя, говорят, он-то по девкам спец… Знатный ходок! – дядя говорил это, и яд так и сочился из каждого его слова, словно меня обливали концентрированным уксусом, – Надо еще и свадьбу обсудить. Месяц быстро пройдет, пора уж готовиться. Ну, не буду задерживать. От тетки Эльмиры тебе привет.