– Приятного аппетита. И…Наташ, симпатичная футболка, – бросает небрежно прежде, чем захлопнуть за собой стеклянную дверь.
На секунду на веранде повисает неловкая тишина. Почему-то не могу заставить себя посмотреть на Веронику. И так горько во рту от того, что все это фарс. От начала и до конца.
– Ташка, вот ты все гнала на дядю, а он тебя в итоге не обидел, – фыркает Иванова, помолчав, – Ну…, – поднимает бокал из цветного стекла, наполненный соком, с таким видом, словно там вино, – За молодых. “Горько” я уже увидела.
Выпивает залпом.
Плавая в своих мыслях, покидаю веранду и вхожу в дом . Миную коридор, гостиную и сворачиваю к широкой лестнице, намереваясь подняться наверх в спальню, как неожиданно двери столовой, находящейся как раз напротив, распахиваются и на пороге показывается Булат и еще какой-то налысо бритый мужчина. Кажется, я видела его у ЗАГСа среди охраны Терехова. Мужчины ловят меня в фокус, резко тормозя.
Тушуюсь, едва заметно им кивнув. Я почему-то была уверена, что Булат уже ушел, и в доме только я и Дарья Петровна. Вид мужа вновь выбивает меня из и без того шаткого равновесия. Терехов за это время успел не только позавтракать, но и переодеться. А еще наверно принять душ. Его волосы уложены, широкую грудную клетку обтягивает тонкий черный свитер, крепкие ноги – темно-синие джинсы, на левом запястье поблескивают массивные часы, а до моего носа доносится едва уловимый аромат морозного мужского парфюма. Булат прячет ладони в передних карманах, вперив в меня прямой взгляд. Видимо, ждет чего -то повесомее простого кивка, а мне наоборот сбежать от него хочется как добыче от хищника. Что я и делаю. Ни слова ни сказав, отворачиваюсь и поднимаюсь на следующую ступеньку.
– Наташ, постой, – прилетает тут же мне в спину.
Черт, ну вот зачем…?
Как зверушка, которую он завел дома неожиданно для самого себя.Шумно и демонстративно страдальчески вздохнув, останавливаюсь и нехотя поворачиваюсь к Терехову снова. На его губах в ответ мелькает ленивая улыбка. Ему, как обычно, кажется забавным все происходящее здесь. Я кажусь ему забавной.
Булат делает ко мне несколько шагов и останавливается, поставив одну ногу на первую ступеньку лестницы. Его глаза оказываются ровно на уровне моих губ, и это очень странная высота. Абсолютно не комфортная. Хочется подняться еще на ступеньку выше, но что-то держит во взгляде Терехова, не позволяя отдалиться. А спуститься на ступеньку ниже – означало бы быть еще ближе к нему, что тоже для меня не вариант.
И потому я лишь сильнее нервничаю в ожидании, когда Булат меня отпустит.
Прежде чем сказать, что ему от меня надо, Терехов обращается к бритому мужику, застывшему за его спиной.
– Арсен, дай мне пять минут.
– Я на улице покурю пока, Булат Евгеньевич, – мужчина тут же сваливает, оставляя нас с мужем наедине.
У меня из-за этого неконтролируемо учащается пульс. Особенно потому, что взгляд голубых глаз Терехова направлен строго на мои губы.
Секунда… Две… Три…
– Что ты хотел? – не выдерживаю.
Он моргает, словно пытается вспомнить. Смотрит выше, перехватывая мой взгляд.
– Забыл отдать вчера, с церемонией как-то не задалось, – произносит, растягивая слова по слогам, пока правой рукой нащупывает что-то в кармане джинсов.
Выуживает белую матовую коробочку и щелкает ее крышкой прямо перед моим носом. Там два обручальных кольца из белого золота с тонкой полоской черных сверкающих бриллиантов посередине. Будто траурные ленточки…
– Как мрачно. Сам выбирал? – сглатываю.
Ладони почему-то неконтролируемо потеют, пульс несется вскачь. Как ни крути, а это символ… Символ того, что все по-настоящему у нас.
– Мне показалось, вполне симпатично, – пожимает Булат плечами и добавляет строже, – Руку.
Протягиваю ему ладонь. Пальцы заметно дрожат, когда он их перехватывает. Чуть хмурясь, Терехов надевает колечко поменьше мне на безымянный. Прикусываю нижнюю губу, наблюдая.
– Не стоило…– хрипло шепчу.
– Не стоило забывать, – рассеяно отбивает, – Твоя любопытная подружка явно заметила, а это ни к чему.
Справившись, Булат отпускает мою руку, которая безвольно падает вдоль туловища. Смотрит мне в глаза, когда сам себе надевает второе кольцо, даже не предложив сделать это мне.
– Зато теперь все по правилам. Я с меткой. Это же почти как с ошейником, – не могу скрыть злой иронии, ведь все опять не так!
Сколько я ни была на свадьбах, именно момент обмена кольцами казался мне самым трогательным и романтичным. Горло неизменно перехватывало от накрывающих чувств, и так верилось во что-то светлое и настоящее.
И вот этот момент наступает у меня самой, а я не могу отделаться от мысли, что на самом деле обручальное кольцо очень схоже с клеймом на боку у коровы, ведь выполняет ту же функцию.