– Ты же понимаешь, что Терехов имеет тебя не потому, что нравишься ему, а чтобы побыстрее понесла, а, Наталья? А как залетишь, так и забудет он тебя, дома запрет и свою жизнь дальше жить будет. А ты с ребенком кому будешь нужна? Ты об этом подумала? А как я умру, я же не вечен, так не ровен час, и вышвырнет вас на улицу как котят, все оставив себе, ведь некому будет тебя защитить. Ты уверена, что он тебя не обберет потом? Ты его не знаешь совсем! – продолжает дядя наседать на меня, окончательно выбивая почву из-под ног.
Эти мысли и без него меня мучают! Слышать свои страхи из уст другого человека физически невыносимо.
– Вы всего лишь хотите, чтобы я украла для вас эти чертовы документы. Не надо так стараться, вешая мне лапшу, – хриплю вслух, обнимая рукой горло. Его сдавило будто на него удавку накинули, пульс шумит в ушах.
У дяди глаза зло сверкают, он подается ко мне резко, плюясь на каждом слове.
– Дура ты, девка! Документы эти нужны только, чтобы потом отбиться от него, когда поймет, кто помог тебе! Ой-й-й, дура, из-за кого-то потертого о шлюх хуя решишь жизнью своей рисковать? Я тебе выход предлагаю. Деньги, свободу! Что тебе надо еще?! Сделаешь, как прошу, и улетишь первым же рейсом с новым паспортом, с парой миллионов на счету. Да другая бы уже в ногах у меня валялась от счастья! Там себе что ли ебаря не найдешь?! Зачем этот сдался тебе?!
– Хватит! – вскакиваю с качель.
Сжимаю руки в кулаки, тяжело дыша. Дядя наблюдает.
– Я подумаю, хорошо? – сдавленно отвечаю Алану Фирадовичу.
– Время, Наталья, – цокает языком.
– Я знаю… Я пока думаю.
– Тогда на, вот, – дядя лезет в карман и достает оттуда блистер с таблетками, – Попринимай лучше. Это, чтобы, пока думаешь, не залетела.
– Хорошо, – сжимаю противозачаточные в кулаке и сбегаю из сада.
***
Когда приходит время уезжать домой, Булат сажает меня к Илье и, изобразив сожаление, сообщает.
– Наташ, ты поезжай, а мне к Адаму надо. Кое-какие вопросы нарисовались. Домой поздно приеду, лучше не жди. Ложись.
Кивнув, опускаю взгляд, чтобы не заметил, сколько в нем вспыхнуло горького разочарования. Отворачиваюсь, натягивая ремень безопасности. Тяну на себя пассажирскую дверь. Но Булат не дает закрыть. Останавливает. Перехватывает пальцами мой подбородок и, повернув обратно к себе, крепко целует в губы.
– Я соскучился, Рыбка, я разбужу, – шепчет, и я слышу, как от предвкушения чувственно вибрирует его голос.
Но меня не трогает. Он весь день игнорировал меня…И все три дня до этого…
– Не надо, я буду спать, – бурчу в ответ, уворачиваясь. И захлопываю наконец пассажирскую дверь, больше не взглянув на мужа.
Илья, махнув Булату, трогается. Прижимаю к себе сумочку. Таблетки в ней будто прожигают выделанную кожу насквозь. Что ж…В одном дядя точно прав. Ребенком я себя к Терехову окончательно привяжу. А я этого хочу?
Когда дом Терехова погружается в сонную тишину, я, подталкиваемая терзающими меня сомнениями, встаю с постели и бреду на первый этаж.
Вокруг так тихо, что оглушает собственное дыхание. Отзвуки моих шагов взвинчивают нервы. Я знаю, что в доме я одна, но от того, куда именно иду и зачем, все равно страшно.
Кабинет Булата расположен за гостиной, в самой отдаленной от центрального входа части дома. Крадусь туда как вор, не включая свет, хотя у меня пока нет никакого злого умысла. Пока…
Дядя сказал, что ему нужна большая серая папка с гравировкой Москва-сити на лицевой стороне. И что Булат не прячет эти документы, они преспокойно лежат в верхнем ящике его стола. Но вдруг дядя ошибается и их там не будет?
Тогда ведь и говорить не о чем, так?!
Во мне трепещет иррациональное желание, чтобы так и было. Чтобы папку я не нашла.
Не хочу я воровать никакие документы! Если бы не это условие Алана Фирадовича, я бы может уже сегодня, когда говорила с дядькой в саду, согласилась бы все бросить и улететь.
Влажными, ледяными пальцами давлю на ручку. Дверь поддается и с тихим скрипом открывается.
Такой с виду прозорливый и опытный, а забыл, что только те, кто ближе всего к тебе, могут по-настоящему навредить.Ах, дорогой муж, столько камер по периметру, целый штат охраны, а в доме собственном совсем подвоха не ждешь!
Проскальзываю внутрь. Озираюсь. Кабинет Булата больше похож на офис, современная мебель, минимализм, порядок. У дядюшки совсем не такой… Разве что и тут чучела развешаны на стенах напротив книжного стеллажа. Терехов – заядлый охотник, это я уже поняла. Торопливо иду к большому письменному столу. Открываю ящики, на которых тоже никаких замков. И уже втором сразу натыкаюсь на пухлую серую папку башнями Москва-сити.
Черт…
Достаю, листаю. Я мало что понимаю в подобных бумагах, но похоже это финансовая отчетность какого-то предприятия. Балансы, приказы, счет-фактуры… Некоторые цифры обведены карандашом, рядом с другими восклицательные знаки. Захлопываю и кладу обратно. Крадучась, выскальзываю из кабинета Булата и бесшумно прикрываю за собой дверь.
Что ж, если я реально решусь на дядино предложение, это будет легко.