Хмель вместо облегчения наполняет голову мутной тяжестью, а громкая музыка только усиливает дискомфорт. Я вожу по толпе печальным взглядом в надежде увидеть мужа, но его все нет, и я…
Я чувствую себя заброшенной и одинокой. И сомнения снова одолевают меня. Нужна ли я своему мужу по-настоящему? А мне нужна эта жизнь, полная недоговоренностей и подозрений?
Черт, я не знаю. Я… Непроизвольно кладу руку на живот, думая, что, пока я не беременна, у меня еще есть шанс радикально изменить свою жизнь, сделать ее такой, как я мечтала еще пару недель назад.
– Ну что ты уселась как наседка в ожидании, что яйцо вылупится, – ворчит захмелевшим голосом Вероника, плюхаясь на диванчик рядом со мной. От нее разит жаром и возбуждением, она только что танцевала и непонятно сколько выпила, – Да он уже и забыл про тебя, а ты киснешь. Пошли, подвигаемся лучше, – пытается меня утащить, но я уворачиваюсь.
– Тебе-то откуда знать забыл или нет, – закатываю глаза, чтобы не показывать, как задевает меня эта тема.
– Потому что он мужик, а мужики все одинаковые, особенно такие, – щелкает Иванова меня по носу.
– Ну ты то конечно все знаешь про мужиков! – начинаю злиться, – Такой бесценный опыт…
– Уж поверь, – выразительно играет бровями подруга, – Вы с Милой обе как с другой планеты, – фыркает, – Наташенька, ты серьезно думаешь, что взрослый мужчина, который никогда не был женат и даже не собирался, который умудрился за несколько месяцев перетрахать тут пол округи и каких только девок не видел, вдруг раз и проникнется тобой? Явно же, что просто к дядьке твоему подлизывается, нет?
– Если ты сейчас не прекратишь, то это будет последний наш разговор с тобой, уже теперь наверняка, поняла? – шиплю, до боли впиваясь ногтями в ладони.
– Нет, в этом нет ничего плохого, – машет руками Вероника, продолжая, будто вовсе не слышит меня. Возможно так и есть, хмель шумит в ее голове вместо моих слов, – Наоборот, значит тебе тоже есть на что давить на Булата, просто зачем эти иллюзии?! Да он даже ревновать тебя ленится. Охранника тебе дал, Илюшу этого, самого смазливого из всех, кого я у него видела, и нигде у Терехова даже не екнуло, что между вами может что-то мелькнуть. Не-е-ет, милая, мужчины любят не так. Да ему просто плевать на тебя. Поверь, тут любая пальцами щелкнет и, если он будет уверен, что ты или твой дядька не узнает, он за ней пойдет, спорим?
– Боже, опять! Ну и кого предлагаешь на роль этой “любой”? Видимо, себя?! – язвлю.
– Почему бы и нет, – невозмутимо кивает Вероника, а меня так злостью накрывает, что хочется выцарапать ей в глаза!
– Все, я устала слушать этот бред. У меня с мужем все хорошо, ясно? Не обольщайся, – подскакиваю с дивана и выпаливаю дрожащим от переполняемых эмоций голосом, – А вот ты как раз, – тычу в Веронику пальцем, – ему на хрен не сдалась. Просто разовая шлюха и все!
Ника суживает нездорово блеснувшие глаза, лицо ее бледнеет от обиды.
– Посмотрим…– шипит со значением.
– Это точно, увидим еще, – разворачиваюсь и ухожу.
Сама не знаю куда. Колотит. На глазах слезы. Все самые мои потаенные страхи всколыхнула! Зря пошла на примирение с ней! Надо было сразу послать! И Миле все рассказать! Ну почему я такая мягкотелая, распинаю себя на все лады, пока огибаю дом, бредя в непонятном направлении.
За углом оказывается неожиданно тихо. Здесь зона хозяйских построек и из гостей никого. Отлично… вижу кованую скамейку у одного одноэтажного домика и присаживаюсь на нее. Кручу во влажных руках телефон, молясь о том, чтобы Булат поскорее стал разыскивать меня и позвонил. Бродить по дому Егора в поисках комнаты, где они играют в покер, совсем уж не хочется.... Я вообще больше никого видеть не хочу. Хочу домой.
Но телефон молчит. Минута, пять, десять, пятнадцать. Чувство одиночества и, что все неправильно, разъедают изнутри. От нечего делать слепо разглядываю дом. На третьем этаже в левом крыле горят окна, распахнута стеклянная арочная дверь на длинный узкий балкон. Наружу выходит мужчина в рубашке и в джинсах. Встрепенувшись, сажусь ровнее, нервно облизывая губы, потому я сразу его узнаю.
Это Аслан, дядин племянник. Вслед за ним на балкон выходит Булат. Меня они не видят, я в тени. Закуривают с серьезным видом, о чем -то переговариваются.
Я раздумываю обнаружить себя или не стоит. Сложно будет объяснить, что я тут забыла одна, на скамейке на заднем дворе. Поэтому, поколебавшись, решаю затаиться. Мужчины курят, говорят все громче, будто ругаясь, и до меня начинают доноситься обрывки их разговора.
– А что тогда будешь делать с дочкой? – интересуется Аслан.
Булат равнодушно передергивает плечами.
– Избавлюсь, на хер она мне, от дочки толку ноль, – отвечает.
– Дядя в бешенство придет, подумай, Булат, не в твоих интересах злить такого человека как Алан Фирадович. Это все-таки его…
– Если так печется о дочке, пусть сам забирает и нянчится, – отрезает Булат агрессивно, не давая Аслану договорить, – Не за бесплатно конечно, с компенсацией.
– Побойся бога, сплавь нам так, если тебе без надобности. Дадуров оценит!