– Пусть лучше оценит, что я закрываю глаза на то, как медленно он все оформляет. Так и передай своему дяде, Аслан. Счетчик тикает. Скоро через диаспору будем решать, если так пойдет, услышал меня?
Повисает тягостная пауза, после которой Аслан медленно кивает Булату, выбрасывает окурок и уходит обратно в дом, оставляя моего мужа на балконе одного. Булат какое-то время раздраженно курит, смотря в пустоту, а меня трясет всю.
То, о чем я думаю, слишком ужасно и невероятно, чтобы поверить в это. Неужели мой муж такой монстр, что просто сошлет нашего ребенка, если это будет дочь. Или что еще может означать слово “избавлюсь”? Да ну…это бред! Или нет?!
Я бы ни секунды не сомневалась, если бы узнала, что дядя на такое способен, но Булат? А он точно отличается от Дадурова?
С чего я вообще это взяла??? Просто потому, что он мне нравится ?!
Меня так прошибает холодным потом, что на пару секунд перед глазами все плывет, а когда зрение все-таки фокусируется на уже собирающемся уходить с балкона Булате, в стеклянных дверях вдруг появляется Вероника.
Немею от шока. Она-то что там делает?! Егор говорил, что они без женщин. И тут вранье?!
Неверящим взглядом наблюдаю, как Вероника подходит вплотную к Булату и кокетливо смахивает несуществующую соринку с поло на его груди. Боже, она его трогает, улыбается так призывно, что я вижу это даже в темноте на расстоянии. Эту приглашающую энергию ни с чем не перепутать. Это…
И Булат ее не отталкивает! Смотрит насмешливо и снисходительно, слегка набок склонив голову, как иногда смотрит на меня. Преспокойно закуривает вторую сигарету, ее слушая, и не отталкивает…! Они шепчутся, и в этот раз я вообще ничего не могу разобрать.
Внутри меня что-то осыпается с режущим звоном. Становится так холодно, что зубы начинают стучать. Я не могу поверить в то, что вижу, но факты – упрямая штука. Все слишком очевидно… И это, вместе с подсулашанным разговором, оказывается слишком много для меня.
Вот Вероника, по-кошачьи улыбнувшись, уходит первая с балкона через другую дверь, которая была до этого закрыта. Булат, стрельнув окурком в темноту, следует за ней. Балконная дверь за ними захлопывается. В той комнате темно, и свет так и не включается. Минуту, две…
Боже, что я вообще тут стою? Чего жду? Мне что? Недостаточно?!
Медленно поднимаюсь со скамейки и на непослушных ногах шагаю к воротам. Наверно хорошо, что я все это увидела и услышала. Приятно плавать в собственных иллюзиях, но мои опасны для жизни. Надо все менять! Наверно потом я буду рада, что правда открылась так просто. Не сейчас… Потом.
Решение приходит быстро. Чувства словно замораживаются. Не помню, когда в последний раз ощущала себя с такой ясной головой. Выхожу за периметр, пишу дяде, убеждаюсь, что он готов все организовать прямо сейчас, и вызываю такси.
– Вы сможете меня подождать минут пятнадцать, а потом поехать на другой адрес? – интересуюсь у таксиста, как только он трогается с места.
– Ну, девушка…– недовольно тянет.
– Я все оплачу, – перебиваю его.
Эта фраза действует лучше волшебной палочки, и мы достаточно быстро договариваемся. В это время мне уже приходит сообщение от дяди в телеграм.
"Не забудь паспорта, вылет в пол одиннадцатого".
Пальцы мои немеют, мертвой хваткой вцепляюсь в телефон. Моя жизнь так стремительно меняется в этот момент, что я чувствую, как ветер свистит в ушах. И дышать нечем. Легкие спазмируют, не имея достаточного доступа к кислороду.
"Куда?" – отсылаю дяде только один вопрос.
"Пока в Стамбул".
Вжимаюсь затылком в подголовник, слегка подташнивает. Я не представляю, как буду жить дальше. Вообще. И мне так страшно.
Говорят, не надо бояться все менять, но в реальности много ли кто на это отваживается?
Только если настоящее выжжено настолько, что уже не за что цепляться и не о чем жалеть. И сегодня я, кажется, достигла этой точки. Мой сосуд наполнялся мелкими бесконечными капельками, и вот он до краев.
И я в ужасе, но не поверну назад. Я не хочу быть чьей-то вещью, с которой считаются только для вида, и вспоминают, когда необходимо.
Не хочу.
Дядя обещал, что Булату украденная папка совершенно не навредит, что это просто страховка. Я ему абсолютно не верю, но Терехов – взрослый мальчик. Уверена, что моя защита ему не нужна.
Крупно вздрагиваю, когда телефон в моих руках снова оживает. Впадаю в ступор, видя на засветившемся экране имя мужа. Делаю глубокий вдох и принимаю вызов.
– Да? – мне приходится откашляться, чтобы скрыть дрожь в голосе.
– Наташ, ты где? —требовательно интересуется Теерехов.
– Я…– мучительно пытаюсь сообразить, что сказать собственному мужу, – Я вызвала такси и поехала домой. Мне нужно было… срочно.. по-женски, – вру, жмурясь, и ловлю на себе заинтересованный взгляд таксиста в зеркале дальнего вида.
– Хм…– Булат явно теряется от такой моей выходки. Я чувствую даже сквозь динамик, как раздражение от моего своеволия борется в нем в рациональной, спокойной стороной, – Ты должна была предупредить… Хотя бы, – мягко предъявляет.
– Тут всего-то два квартала. Я решила, что быстро съезжу, ты даже не заметишь.