Молчит. Потом слышу, как затягивается или делает глубокий вдох.
– Больше так не делай. Это в конце концов небезопасно. Я был уверен, что ты с подружкой внизу…И что, если что, ты сразу позвонишь!
– Хорошо, учту. Не переживай, я уже у дома.
Такси и правда тормозит у наших ворот.
– Ладно, я тоже скоро буду, дома поговорим, – отзывается Булат.
– Нет! – восклицаю испуганно в трубку.
Мне нужна фора… Если он сейчас вернется домой, у меня не получится ничего.
– В смысле нет? – удивлённо переспрашивает Терехов.
– Я… Я хочу погулять вдвоем, с тобой… Выпить, потанцевать, у Егора так весело. Может даже пойти там в сауну, м? Ты не хочешь? – буквально мурчу в трубку, пытаясь изобразить игривый тон, – Я так долго тебя ждала, столько всего придумала....
– Девушка, может выйдете уже, я припарковался, – ворчит в это время таксист.
– Эм, – ошарашенно тянет Терехов, явно пораженный моей внезапной инициативой, – Ну… Давай…– и в его тоне мелькает что-то тягучее и довольное, из чего я делаю вывод, что клюнул, – Но… Ты же сказала, что у тебя месячные начались, какая сауна? – тут же ворчит.
– Я…– выхожу из такси, хлопая дверью. Щеки горят! – Я уверена, что мой муж покажет мне, как получать удовольствие в таким случаях, – хриплю задушено, сгорая от смущения.
– Рыбка… Ты…– кажется словарный запас Булата на этом заканчивается, потому что дальше он просто отрезает, – Давай быстрее. Жду.
И отключается.
Фух. От перенапряжения подкашиваются ноги. Теперь уж точно отступать некуда! Я ему после такого разговора больше в глаза не взгляну!
– Вы на такси, Наталья Олеговна? – изумленно окликает меня охранник у ворот.
– Да, Булат Евгеньевич в курсе, я кое-что возьму и вернусь, – машу ему, успокаивая.
Не проходит и оговоренной четверти часа, я уже сажусь обратно в такси.Бегу к крыльцу. Тело крупной дрожью бьет. Как обычно, в этот час в доме никого. Залетаю сначала в спальню, чтобы забрать свои документы, меняю клатч на сумку-мешок, платье на джинсы, футболку и ветровку, босоножки на кроссовки, и пулей несусь в кабинет. Он открыт как и в прошлый раз. Трачу там меньше минуты. Адреналин так шпарит в крови, что не слышу собственных торопливых шагов.
– Все, поехали – поехали, – постегиваю таксиста.
Поверить не могу, что пока все так легко.
Машина трогается. Судорожно выдыхаю.
– А вы мужу своему сказали, что вернетесь, а адрес другой, – причмокивает водила, кидая на меня хитрые взгляды, – Это что у вас за игры?
– Жестокие…– бормочу, – Не подскажите, через сколько будем?
– Двадцать три минуты показывает.
– Спасибо.
Пишу дяде, что буду через двадцать минут. Отвечает, что меня уже ждут.
Еще через пять минут снова звонит Булат, но в этот раз я уже не беру трубку, а выключаю телефон вовсе.
Папка с башнями Москва-Сити на обложке будто насквозь прожигает сумку – мешок в моих руках.
У ворот дядиного дома меня уже ждут три джипа. Завидев такси, из центрального внедорожника выскакивает Карим Дадуров, мой троюродный брат, и распахивает для меня заднюю пассажирскую дверь. Машет рукой, чтобы поторапливалась.
Но меня не надо подгонять – болезненный адреналин разрывает вены, не давая сделать ни одного спокойного движения. Юркаю в темный салон машины и мгновенно встречаюсь взглядом с Аланом Фирадовичем, сидящим внутри.
– Решилась все-таки, молодец, правильно, – дядя коротким жестом оглаживает бороду, довольно сужая свои черные, колючие глаза, – Трогай, – отдает приказ водителю, когда Карим захлопывает за собой переднюю пассажирскую дверь.
И весь кортеж срывается с места. Вжимаюсь в кожаную обивку широкого сидения. Пытаюсь перевести дух. Зубы стучат. Несемся в сторону аэропорта. От дома Дадурова до него рукой подать – не больше двадцати минут даже днем, когда могут быть пробки. А сейчас уже ночь и темень – хоть глаз выколи. Регистрация, должно быть, давно началась, если вылет во столько, во сколько сказал дядя. В голове моей месиво из страхов, сомнений и вопросов.
– Как ушла? – вонзает в меня тяжелый взгляд дядя.
Не доверяет. Чувствую.
Впрочем, это взаимно…Но выбор у меня небольшой. Если я хочу начать новую жизнь не на помойке без средств к существованию и в постоянном страхе, что меня ищет и Дадуров, и Терехов, то это единственный шанс.
– Были в гостях, сказала, что отлучусь домой и вернусь, – бормочу.
– И прокатило? – выгибает Алан Фирадович косматую бровь.
– Кажется…
– Хм…—тянет.
Фоном слышно переговоры охранников по рации, что хвоста нет. И это словно ответ на невысказанные вопросы Дадурова. Дядя принимает более расслабленную позу в своем кресле, чешет зубы языком. Смеряет меня вальяжным взглядом, склонив голову набок.
– Бумаги, Наталья, – протягивает руку.
Непроизвольно крепче вцепляюсь в сумку, хотя, учитывая обстоятельства, этот жест просто жалок.
– Почему Стамбул, Алан Фирадович? – облизываю сухие губы, – У нас был договор…