– Здравствуй, – щурится Альберт Решатович, поглаживая короткую бороду и пристально рассматривая на меня, – Подскажи нам, девочка. Когда именно твой дядя попросил тебя выкрасть документы? Это было спланировано заранее или он обратился к тебе уже после регистрации брака?
– После, – невольно краснею, чувствуя, как меня прожигают глазами со всех сторон.
– Хм…И изначально он не планировал нарушать условия сделки? Или как? – сужает глаза Катоев.
– Я… Я не знаю. Я даже о сделке узнала от Булата. Дядя просто поставил меня перед фактом и все. Накануне регистрации. Я не могла ослушаться. И о наследстве я до последнего момента не знала ничего, – не выдержав изучающего взгляда Альберта Решатовича, опускаю глаза в пол.
– А хотела ослушаться? – вкрадчиво.
Снова вскидываю голову.
– Изначально, конечно, – сбивчиво признаюсь, – Я не хотела замуж. Вообще ни за кого! Я надеялась, что дядя меня отпустит, когда я стану совершеннолетней. Зачем я ему нужна? Я думала так…
– Ясно…– Катоев откидывается в кресле и складывает пальцы домиком, – Видишь ли, Наталья, Алан Фирадович утверждает, что ты сама это все придумала и умоляла его тебя вывезти. Он пошел у тебя на поводу и лишь в последний момент решил, что не покроет свою голову таким позором. Поэтому развернул машины, когда тебя уже везли в аэропорт…
– Что? Нет! – шокировано охаю я.
– Дед!– рыкает Булат тихо.
– Нет, все было не так! Не так! – начинаю я частить, в крови вскипает нездоровый адреналин, пульс в ушах шумит, —Это было после регистрации! Я была в конюшне, когда дядя подошел ко мне и сам это предложил! Манипулировал, уговаривал! Я…
Но Альберт Решатович взмахом руки тормозит меня, веля заткнуться. Оборвав себя на полуслове, замолкаю. В кабинете вообще повисает звенящая, натянутая тишина. Катоев медленно поворачивается к Булату. Тот подается к деду корпусом, смотря ему в глаза.
– Я же просил…Не дави…– шипит Терехов треботельно.
– Уверен? – выгибает седую бровь Альберт Решатович.
– Да.
– Доверяешь?
– Да, – отрезает Булат, выдерживая тяжелый взгляд деда, – Да даже если бы и нет, это ни хрена не меняет. Дадуров все равно теперь должен мне. Эти его сказки не племянницу его порочат, а его самого. Прячется как шакал за женской юбкой!
– Приблудный щенок, язык бы тебе вырвать за такие слова! – сквозь зубы цедит мой дядька, обдавая Булата ядовитой ненавистью.
Но мой муж даже ухом не ведет, смотря в глаза своему деду. Тот задумчиво чешет бороду.
– Смотри, тебе с ней жить…– с расстановкой, – Ведь, может пускаешь змею в дом…
У Булата желваки прокатываются по щекам. В глазах что-то стальное, отрешенное мелькает.
– Дед, при всем уважении…Я сам разберусь со своей женой. И не позволю лезть никому. И я уверен, что это Дадуров ее заставил. Наташа – еще совсем девчонка. Наивная. Она бы не додумалась. Этот Алан! И больше ни он, никто другой из Дадуровых на пушечный выстрел к ней подойдет. Или сразу отправятся в тот же лес, где вчера хотели ее закопать по-семейному. Надеюсь, меня все услышали? – на последнем вопросе повышает голос Булат, переводя тяжелый взгляд на дядю и моих троюродных братьев.
Карим, сжав кулаки, было поднимается со стула навстречу Булату, но неожиданно Дадуров рукой преграждает ему путь и заставляет брата сесть обратно.
– Это твое личное дело, верить этой мелкой дряни или нет, Булат Евгеньевич, – хмыкает мой дядька снисходительно, – Я лишь справедливости хочу. И мира. Кому нужна война между нашими семьями? Ни тебе, ни мне не нужна. Так что давай по делу. Я тебе должен, а я и не отрицаю. Уговорились поменять условия оплаты? Хорошо, сегодня же подписываем все, как ты хочешь. Но только выходит, что ты меня два раза обираешь, а? – щёлкает пальцами, – И за что? За то, что я поддался сладким речам этой змеи малолетней. Равно как и ты сейчас…Или это просто расчет твой? – суживает свои черные колючие глаза Алан Фирадович, – Сейчас я тебе акции передам, автосалоны, а наследство жены никто ведь не отменял! Змея не змея, а с приданым, так, Булат Евгеньевич, выходит? Ну уж нет! Забирай акции, так и быть. А Наталью тогда мне возвращай! Пусть деньги в семье остаются. За Аслана девка пойдет, как и планировали. Да и тебе зачем такая нужна? Отвернешься, а она снова нож в спину! Подумай, – стучит Дадуров пальцем по своему виску, а потом тянет руку к опевшившему Булату, – Ну что, уговор? И забудем распрю, и все останутся при своих.
На миг во мне все обрывается. Булат медленно моргает, секунда тянется бесконечно, а у меня мир осыпается в этот момент. Будто мощный горный поток подхватил и несет прямо на камни.
"Нет-нет-нет!!!" – истошно ору внутри, а снаружи даже вдох сделать не могу. Спазмом схватило.
– Ты охуел?! – наконец рычит на выдохе мой муж, и голос его звучит искренне удивленно, но лишь на первых нотах, быстро обрастая силой и яростью, – Ничего не попутал? Лоха нашел?! Пизда тебе, а не моя жена!