Подкрасив ресницы, кидаю прощальный взгляд на свое отражение в зеркале. Внутри дребезжит от нервного напряжения. Если можно было бы не ехать, я бы осталась. Тем более, что там будет дядя, а одна мысль о том, что мы сейчас встретимся, вселяет в меня липкий ужас.
Но я должна. Ради мужа. И ради себя.
***
Дорога занимает не больше пятнадцати минут, через которые мы уже тормозим у высоких ворот чьего-то особняка.
– Чей это дом? – интересуюсь у мужа, все это время переписывающегося с кем-то в телефоне.
– Хаметова, – рассеянно отвечает, – Обычно совет проходит у моего деда, но, учитывая обстоятельства и личные связи, решили перенести, – косится на меня.
– А он там будет?
– Кто? Мой дед? Да, конечно, – Булат откладывает телефон. Ворота разъезжаются.
– Я его ни разу не видела, только слышала о нем, – признаюсь, – Наверно, он был на нашей регистрации, но нас никто не представлял.
– Да, был. Вот и познакомитесь, – Булат улыбается одним уголком губ, взгляд его при этом остается сосредоточенным и серьезным.
Наши три машины медленно вкатываются во двор, уже заставленный другими такими же черными внедорожниками. Кажется, я узнаю номера на паре из них. Дядины… Непроизвольно ежусь.
И Булат замечает. Ловит мою ледяную ладонь и крепко сжимает в своей горячей руке.
– Не дрейфь, Рыбка, – ласково, как ребенку, – Больше никто не посмеет тебя тронуть.
Почти не слышу, что говорит – так взбесившийся пульс шумит в ушах. Только благодарно улыбаюсь. И хочется поднести его ладонь к губам и поцеловать, но почему-то не решаюсь.
Когда попадаем в сам дом, нас разделяют. Булат уединяется с другими прибывшими гостями в кабинете хозяина дома, меня же просят подождать в смежной спальне, оставляя со мной Илью.***
Все как в тумане. Я так нервничаю.
Присаживаюсь на краешек застеленной кровати. Зубы стучат. Перед глазами проносятся лица мужчин, которые сейчас увидела. Некоторые из них были мне знакомы. Адам коротко, ободряюще кивнул, поймав мой взгляд. Аслан брезгливо отвернулся. Карим чуть не плюнул мне под ноги, с ненавистью прожигая одним глазом, так как второй у него полностью заплыл от надувшегося, фиолетово- черного синяка.
Дядю же я увидела только со спины. Он был сгорбленный и с тростью. Замер, когда я смотрела на него, будто почуяв, и уж было обернулся, но я успела юркнуть в комнату и остаться незамеченной для него.
Боже, я не хочу к ним туда идти. Не хочу…!
В ушах снова эхом звучат выстрелы в лесу, а живот скручивает пережитым фантомным ужасом.
– Наталья Олеговна? – дверь в спальню распахивается и на пороге появляется какой-то парень в костюме, – Следуйте за мной, вас ждут.
Голова начинает кружиться, когда переступаю порог просторного, темного кабинета.
Внутри около двадцати человек. Большинство сидят за длинным столом у зашторенных окон. Все мужчины. С хмурыми лицами и в строгих костюмах. Их цепкие взгляды будто пожирают меня заживо. Ощущение, словно я на похоронах… Либо свежее мясо, брошенное в клетку к хищникам.
От перенапряжения эмоции теряют остроту, тело ощущается ватным.
Сглатываю колючий ком в горле, быстро обводя взглядом присутствующих. Слева за столом, помимо незнакомых мне лиц, натыкаюсь на Аслана, Карима и… волоски на загривке дыбом встают, когда встречаюсь глазами с Аланом Фирадовичем.
Он так смотрит на меня, что все жуткие подробности вчерашнего вечера проносятся в голове, лишая воли. Неимоверных усилий стоит не поддаться оцепенению и разомкнуть наш зрительный контакт.
Перевожу взгляд на двух пожилых мужчин во главе широко стола.
Одного из них сразу узнаю. Это Хаметов, хозяин дома. Он приезжал к дяде иногда. Второй же… Каким-то шестым чувством определяю, что это дед Булата, Альберт Решатович Катоев.
Нет, они совсем не похожи, но я знаю о высоком положении Катоева в диаспоре, и спокойная властность, исходящая от этого седовласого мужчины с узким, испещренным морщинами лицом, окутывает меня плотным облаком, стоит только нашим взглядам пересечься.
В его выцветших глазах нет ни угрозы, ни осуждения. Лишь въедливая пытливость, будто он сканирует меня.
Сам Булат сидит по правую руку от деда. Кошусь на мужа. И на миг тону в его серо-голубых глазах, потому что он единственный, кто смотрит на меня тепло и ободряюще. И сейчас мне это жизненно необходимо. Это глупо, но в голове начинает играть песня:
"Ничего не бойся, я с тобой. Сердце успокой, я всегда с тобой…"
Мне чудится, что Булат поет ее мне своим взглядом, и я робко улыбаюсь мужу в ответ, на миг забыв, где нахожусь. Оживаю. Ничего страшного не случится здесь со мной. Ничего…
Терехов вдохновляюще подмигивает. Его дед прочищает горло, кашлянув в кулак.
– Наталья, мы тебя надолго не задержим, – старческий голос Катоева хоть и глухой, но полон внутренней силы, – Ответишь на пару вопросов? – переключает мое внимание на себя.
– Да, конечно, здравствуйте, – ломко отзываюсь.