Булат резко вскакивает со своего стула, и мгновенно всё вокруг приходит движение. Вслед за Тереховым поднимаются сидящие рядом мужчины. Аслан, Адам, Карим, дядя… Ножки стульев противно скрипят, по кабинету разносится мат. Булат, занеся кулак, кидается к дяде, пытаясь его достать, но его удерживают другие подоспевшие мужики. Дадуров прячется за Асланом, бешено сверкая своими черными колючими глазами.
– Вот что значит на совет чужую кровь притащить! – тычет дядя в Булата пальцем, обращаясь к Хаметову, – Где это видано! Что за неуважение!
– Так, разошлись! – рявкает Альберт Решатович, со всей силы ударяя ладонью по столу.
Мгновенно воцаряется гробовая тишина. Булата отпускают, он нервно одергивает рукава рубашки и поводит широкими плечами, тяжело смотря на моего дядьку исподлобья.
– Совет не место для разборок. Нормально говорим. Садитесь! – холодно отрезает дед моего мужа.
Снова скрипят стулья, мужчины, сопя, рассаживаются. А я так и стою, ни жива, ни мертва, наблюдая за происходящим.
– Да как с твоим внуком говорить? Бешеный… – жалуется дядька на Булата деду.
– А ты тоже за языком следи, что мелешь, Алан Фирадович, – хмуро взирает на него Альберт Решатович, постукивая пальцами по столу, – Жена не корова, а это не базар. А если беременна уже? А? Об этом думал? Правнуком моим?! Ведь вместе живут…Молодые…Да и Булат не хочет жену отпускать. Его право. Так что тут решено! – снова ударяет ладонью по столу. Как точку жирную поставил.
Но Дадуров все не унимается.
– Несправедливо судишь, Альберт Решатович, – цокает дядька языком, – Уж был бы не внук твой, неужели бы также решил?!
– Это твое наказание за то, что собирался сделку сорвать. Сказал бы спасибо, что живой! – вклинивается Булат в их разговор, – Или за такое уже отвечать не надо?!
– Так это она все подстроила! Жена, блять, твоя! – орет в ответ мой дядька, плюясь и нагибаясь к Булату через стол.
– Сука, еще раз эту чушь повторишь и…– Булат багровеет и, кажется, снова намеревается встать.
Атмосфера вокруг накалена настолько, что воздух обжигает легкие. Боковым зрением замечаю, как другие мужчины тоже уже готовы повскакивать с мест и все-таки закончить дело потасовкой. Мне страшно. Так страшно!
– Да не нужно мне это наследство! Я вообще о нем не знала! – выкрикиваю дрожащим голосом на весь кабинет, перебивая мужа, – Можно как-то отказаться от него? Можно?! Пожалуйста… Булат…– всхлипываю. Поплывшим от набегающих слез взглядом нахожу Терехова, умоляю его, – Пожалуйста…
Все застывают. Булат смотрит на меня задумчиво. Тяжело дышит, с трудом сдерживая кипящую злость на моего дядьку. Буквально слышу, как работает его мозг, просчитывая варианты. Взвешивает "против" и "за".
И меня сковывает леденящим холодом в этот миг от ужаса, что возможно без денег я ему совсем не нужна!
Что все ради них… А я никто…
Мне хочется спросить у Булата прямо об этом. Но губы не слушаются. Лишь слезинки чертят соленые дорожки по щекам.
– Это твоё по праву, Наташ. Твоё! – вкрадчиво напоминает мне муж.
– Мне не надо, – на грани слышимости отзываюсь, – А тебе?!
Терехов сжимает челюсти, смотря мне в глаза. И даже глубже – будто в самую душу. Дрожу, обнимая себя руками, нервно смахиваю слезинки с щек. Булат раздраженно проводит пятерней по волосам и отворачивается, переключая внимание на Дадурова.
– Что ж, все слышали мою жену, – говорит с расстановкой, – Если она так хочет, то что ж… Но у меня будет одно условие, Алан Фирадович, – Булат сужает глаза, с явной брезгливостью выплевывая дядино имя, – Вы, вся ваша семья, забываете напрочь о том, что Наталья когда-то была вашей родственницей. Все, она теперь Терехова. И дел у вас к ней быть не может. Чтобы даже ни слова, ни взгляда в ее сторону....Я ясно выражаюсь?
– Пф, да забирай, – отмахивается дядька, не скрывая облегчения. Даже снисходительная улыбка вдруг кривит его тонкие губы, – Все, я уже про нее забыл! – щелкает пальцами.
– Ну раз порешили, то Наталью отпустим, да? – подводит итог Альберт Решатович, переводит взгляд на меня, – Можешь идти.
– Пойдем, Наташ, – Булат встает с места, огибает стол, приближаясь ко мне, и через пару секунд его горячая рука ложится на мою поясницу, мягко подталкивая к двери.
Подчиняюсь, едва переставляя ватные ноги. Кажется, меня от перенапряжения сейчас стошнит…
– Ты как? – шепчет муж мне на ухо, его ладонь успокаивающе поглаживает мою спину.
– Нормально, – выдыхаю, и, кусая щеку изнутри, тихо спрашиваю, – Не жалеешь?… Насчет наследства?
– Жалею? – Булат улыбается одним уголком губ и ловит мой взгляд, – Жалею, что твоего дядюшку вчера в лесу не прибил. Больше ни о чем не жалею, Рыбка. Я и так получил от этой сделки гораздо больше, чем рассчитывал, – подводит меня к Илье и целует в лоб, отпуская, – Илюх, к машине проводи Наталью, подождите меня там. Еще немного осталось…
– Принято, – отзывается Илья.
И Булат уже разворачивается, чтобы вернуться к мужчинам в кабинет, но я перехватываю его руку, тормозя. Подхожу так близко, что буквально вжимаюсь в его сильное, горячее тело. Требовательно ловлю взгляд.