– Во-первых, ничего у меня ни с кем не было и не будет, – тихо и вкрадчиво, – Наталья, я начинаю уставать это повторять. Почему ты веришь вообще всем, кроме меня?! С Марией я проведу воспитательную беседу, раз она тебе такое наговорила. Не бери в голову ее вообще. А если еще раз вякнет что-то, смело говори, что пожалуешься мне. Насчет Вероники сегодня. Она подошла и сказала, что хочет поговорить о тебе. И я пошел за ней. Она была пьяна. Просто пьяная дурочка, с которой ты, как я понимаю, поссорилась, и она не придумала ничего более оригинального, как попытаться мстить. Но я вполне способен остудить такие порывы, Наташ. Это все во-первых, – Булат делает паузу, и его взгляд соскальзывает на мои губы. Рефлекторно облизываю их, и вижу, что Терехов повторяет мой жест, делая тоже самое, а затем снова смотрит мне в глаза. Мне становится горячо. Еще и его рука смещается с подбородка и поглаживает мою шею.
– А во-вторых… Рыбка моя…– его голос напряженно тихо вибрирует, – Я тоже в какой-то момент …Подумал, что у нас… – замолкает. Его взгляд требовательно блуждает по моему лицу, брови хмурятся, – Давай попробуем, Наташ. Нам же хорошо? Только больше никаких секретов. Говори обо всем сразу, и тогда я постараюсь все сделать для тебя. А уехать ты всегда успеешь. Я не буду держать…Ну как?
Шокировано молчу. Это настолько неожиданно! Я не верю, что он серьезно. Я… Внутри начинает дребезжать от взбесившегося пульса. Я оглушена его словами. Точно как рыба, всплывшая на поверхность после брошенного в воду динамита.
Мне надо что-то ответить, но Булат не дает мне такой возможности. Обреченно шумно вдохнув, будто устал ждать моей внятной реакции, он притягивает меня к себе и грубо, требовательно целует, ставя точку в нашем разговоре.
– Как я выгляжу? – интересуюсь у Булата, нервным жестом одергивая длинную юбку, доходящую мне до щиколоток.
И это не праздное любопытство. Мы собираемся на совет. Да, официально я принадлежу к другой религии, но эти мужчины не делают на подобное скидку. Уважение и традиции превыше всего. Обычно там вообще не бывает женщин, да и не может быть, но Булату необходим свидетель против дяди, поэтому он берет меня с собой. Меня позовут рассказать все, как было, а потом я сразу уйду.
Услышав вопрос, Терехов скользит по моей фигуре внимательным взглядом. Начиная от носков балеток и заканчивая узким воротником-стойкой, перетягивающим шею.
– Выглядишь послушной женой, – одобрительно хмыкает, не скрывая иронии.
В его серых глазах мелькает что-то, чувственное и развратное, и я, краснея, отворачиваюсь.
Напряжение между нами висит в воздухе, густое и горячее. Я так и не ответила на его предложение, а он больше не спрашивал, но это была очень откровенная ночь. И кожа моя до сих зудит от переизбытка интимных прикосновений. Покрываю голову шелковым платком, пока Булат возится с запонками.
– Я на улице тебя подожду, – бросает, справившись.
– Хорошо…
Проходя мимо, Терехов перехватывает меня за талию и притягивает к себе. Тихо охаю, опуская глаза. Слушаю, не смотря на него, как шепчет мне на ухо.
– Я же могу быть уверен, что ты честно все расскажешь, как мне ночью, да, Наташ?
– Конечно, – нервно облизываю губы.
– Хорошо, – отпускает.
Уходит, унося с собой это давящий чувственный туман.
Делаю глубокий вдох и присаживаюсь на кушетку, закрыв ладонями лицо. Боже, быстрее бы это все кончилось. Я так устала… Особенно сомневаться во всем и не представлять, что ждет меня на следующий день.
Я хочу чувствовать опору под ногами. Просто жить, просто верить. Хоть кому-то…
Булат вроде бы предлагает мне это все, и это так заманчиво, что разум отказывается так легко принимать. Кажется, что я снова обманываю сама себя, выдаю желаемое за действительное.
Терехов сказал, что мое наследство ему больше не нужно, но ведь это огромные деньги, насколько я поняла.
И он просто так от них отмахивается?
Человек, который ради этих самых денег взял в жены совершенно незнакомую девчонку?
И вдруг такое бескорыстие…!
А ведь если я останусь его женой и рожу ему сына, он, получается, все равно получит мое наследство. Вместе с тем, что ему помимо этого сейчас дядя пообещал.
Как удобно, да?
И эти размышления изнутри пожирают меня, не позволяя довериться. Я сомневаюсь, что Терехов искренен. Что он действительно что-то испытывает ко мне.
Что-то, что дороже золота.
В своей короткой жизни я вообще так мало встречалась с истинным великодушием и человеческим благородством, что в итоге мне сложно в них поверить и не искать подвох.
Я могла бы спросить обо всем этом ночью у самого Булата, но, если он врет про чувства ко мне, то разве не соврал бы и про это?
И кстати, он ни слова не сказал про любовь…
А у меня уже на языке вертится, что, кажется, я люблю его. Люблю! И совсем скоро увязну настолько, что плевать мне будет на его мотивы.
Лишь бы был со мной. Хоть каким.
На самом деле это страшно осознавать.