Он заставил ее опуститься на колени и развязать его бриджи. А я смотрел.
Смотрел с сочувствием человека, побывавшего в руках калларино, и с равнодушием дракона. Калларино не сделал с ней ничего нового. Заставив ее взять в рот свое мужское достоинство, он повел себя так, как всегда вели себя могущественные мужчины.
В конце концов он оставил ее лежать на полу, испачканную его семенем, в ворохе синих шелков. Его последние слова были пренебрежительными:
– Ты годишься. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты ублажила одного священника. Повинуйся его вкусам. И хорошенько слушай, что он скажет, когда закончит. Я хочу знать, что он обо мне думает. Тогда я позабочусь о твоей семье.
И он ушел.
Я смотрел, как Аллессана оцепенело поднимает разорванное платье и накидывает себе на плечи. Следил за ее неверными движениями, когда она пыталась починить одежду. Она больше не сверкала, как в первый раз, когда я встретил ее в Мераи. Она превратилась в тень красавицы, которая всего лишь месяц назад была добра ко мне за столом калларино. Я говорил ей, что все мы – лишь карты в огромной игре в карталедже. Никто из нас не защищен. Я испытывал огромную жалость к ней, к девушке, которая попала в сеть, откуда не могла выбраться, к девушке, которую швырнули на скалы отчаяния.
Она годится.
Отличался ли я от калларино? Или был точно таким же? На самом деле я не знаю. На самом деле существу, в которое я превратился, было все равно. Я уподобился дракону. Мы пожирали целые деревни без колебаний и сожалений. Что в сравнении с этим одна девушка?
Я потянулся к ней. Используя силу драконьего глаза, я не дал ей покинуть библиотеку. Точно так же, как когда-то драконий глаз позвал меня, теперь я позвал ее.
Я напевал, соблазняя ее. Эту уловку дракон использовал на протяжении всей своей жизни, чтобы выманивать добычу из густых лесов и глубоких каменных пещер, а потом обрушиваться на нее сверху. Это была гипнотическая песнь, и я использовал ее, без сомнений и стыда. Я звал Аллессану. Приказывал. Манил.
У дверей Аллессана остановилась. Повернулась, обвела взглядом комнату, чувствуя, что не одна. Крепче прижала к себе порванное платье, прикрываясь от присутствия, которого не видела, но четко ощущала.
Ее взгляд упал на драконий глаз.
Она не могла устоять перед моим зовом. Она шла с опаской – но шла. Приближалась к столу. Приближалась к глазу. Приближалась ко мне…
Наклонившись, она вгляделась в мой глаз. Я страстно зашептал, призывая ее коснуться меня. Она неуверенно подняла руку, готовая погладить кристаллическое ископаемое.
И остановилось.
Невероятно, но она остановилась. Ее рука замерла в дюймах от меня – и больше не приближалась. А потом, словно кролик, осознавший, что подступил к волчьему логову, Аллессана отпрянула.
Фаты свидетельницы, я мог бы впасть в ярость. Будь у меня лапы, я бы схватил девушку и затащил к себе, но я мог только заклинать. Я был подобен фатам, которые соблазняли людей прыгнуть со скалы. Я мог заклинать, мог уговаривать, мог соблазнять – но я не мог заставить Аллессану пересечь мой порог.
И она правильно сделала, что остановилась, потому что я был для нее опасен. Я думал только о себе. Я был чудовищем. И собирался идти до конца.
Ее прикосновение потрясло меня.
Все случилось так быстро, что я едва не утратил контроль. Вот она пятится, готовая убежать, а вот ее лицо искажается решимостью, она делает шаг вперед и уверенно кладет руку на драконий глаз.
Ее мягкая ладонь словно легла на мою обнаженную грудь.
Шок человеческой плоти, человеческого прикосновения захлестнул меня.
Женщина, столь интимно прикоснувшаяся ко мне…
Ай. Это всколыхнуло чувства, которые я держал глубоко внутри после той судьбоносной ночи с Челией, чувства, которые я считал изничтоженными. Меня так потрясло предательство Челии, что я полностью закрылся от желания, от влечения, от доверчивой близости. Но сейчас, когда Аллессана коснулась меня, я невольно раскрылся перед ней.
Я был подобен сейфу, распахнувшемуся от прикосновения опытного вора. Я пытался соблазнить Аллессану и манипулировать ею, но теперь, подобно охотнику, ухватившему льва за палец, осознал свою ошибку. Я подпустил ее слишком близко.
Внезапно мы стали одним целым, сплелись так плотно, как будто лежали в постели. Най. Сильнее. Аллессана была внутри меня. Она знала меня. Все мои желания оказались на виду. Она легко могла прочесть мою изнасилованную, разъяренную, отчаявшуюся душу. Могла почувствовать внезапное влечение к ней, переплетенное с гневом на Челию, мои путаные фантазии о мести врагам, намерение использовать ее…
Она отпрянула, словно обжегшись.
