Мне не нравилось, что он просил крупную сумму, когда мог удовлетвориться меньшей. Не нравилось, что он пытался затуманить мне разум обещанием легкой наживы. Не нравилось, что он предлагал в залог свой дом, который ни при каких обстоятельствах не стоил восьмисот нависоли. Но больше всего мне не нравились слухи о его сыне.
– Ваш сын по-прежнему учится в университете? – спросил я.
Его глаза метнулись в сторону.
– В настоящий момент – нет. Я отослал его с поручением.
– С поручением?..
– В Весуну, с выплатой.
– Быть может… – Я поискал в памяти имя патро, который был родом из Паньянополя. – Быть может, для этого дела лучше подойдет архиномо Пуликас? У них там семья. Много связей. Много союзников. Они будут полезны в переговорах. Вы почти наверняка получите лучшую цену за ваш фарфор.
Глаза Пакаса сузились.
Едва заметно, но большего мне не требовалось.
Я встал и поклонился торговцу.
Удивленный отец тоже поспешно встал. Мерио, не ожидавший, что встреча так быстро закончится, изумленно выпрямился.
– Обратитесь к патро Пуликасу, – сказал я. – Уверен, он будет рад заключить с вами столь выгодную сделку. Скажите, что я… – Я покосился на отца. – Мы вас рекомендуем.
И на этом все кончилось. Я снова поклонился. Пакас поклонился. Мой отец поклонился. Мы все поклонились. Мерио проводил торговца к выходу.
Я с облегчением плюхнулся в кресло.
– Над предложением можно было поработать, – сказал Мерио, закрыв двери за Пакасом и вернувшись к нам, – но это было грубо. Вам не следовало так его прогонять. Вы слишком резко приняли решение.
– Най, – покачал головой я. – Пакас хотел нас обмануть. Он сбежит в Паньянополь и не вернется.
– Невозможно, – возразил Мерио. – У него хорошая репутация.
– И все же он не вернется.
Я невольно наслаждался тем, как расстроен Мерио из-за того, что встреча прошла вопреки его ожиданиям. Я откинулся назад, получая удовольствие от его раздражения.
– Вам не следует притворяться, будто вы видите будущее, Давико, – упрекнул меня Мерио. – Вы должны действовать разумно, а не как ребенок, который швыряет тарелки лишь потому, что скоро станет мужчиной и его никто не остановит. Ваше семейное дело – не игра. Все это не игра.
– Я не притворяюсь, будто вижу будущее, – возразил я. – На самом деле я действительно его вижу. И я никогда не стану играть в игры с нашим делом, потому что я уже мужчина, невзирая на дату моего Вступления. – Я хотел говорить твердо, чтобы одернуть Мерио, который усомнился в моем решении, но не смог сдержать улыбку.
Мерио прищурился.
– Что вам известно?
– И вы еще спрашиваете? – притворно удивился я, наслаждаясь нашим разговором еще и потому, что все это происходило на глазах у отца. – Вы тоже не понимаете? Да ведь это было буквально написано у него на лице. Вы постоянно твердите, что я должен освоить искусство фаччиоскуро. Что должен учиться и слушать, наблюдать и изучать, догадываться и скрывать. «Смотрите, Давико, смотрите внимательно, смотрите за тем, отмечайте это…» А я-то думал, что вы были внимательны, когда учили меня!
– Заносчивость никому не нравится, – кисло сообщил Мерио. – Или я вас этой истине так и не научил?
Я достаточно поиздевался над Мерио.
– Вы ничего не упустили на лице торговца. Все дело в университетских слухах. Вот что я знаю, вот как догадался. Сын Пакаса спал с незамужней дочерью маэстро Боччиа.
– Боччиа…
– Жена Боччиа – урожденная архиномо Тацциа, – подсказал я.
– Ай! – Брови моего отца взлетели. – Они гордые.
– Они кровожадные, и их чести нанесен урон, – ответил я. – Мне это известно, потому что ее кузены приходили в университет с обнаженными мечами, искали его. – Я не мог скрыть удовольствия от того, что знаю нечто, о чем не проведали Мерио и отец. – Сын Пакаса уже сбежал из города. Думаю, Пакас хочет получить аккредитив, потому что рискует столкнуться со стилеттоторе в переулке, не успев закрыть все свои сделки. Не удивлюсь, если он сбежит в Хур.
– Если его сын отправился в Весуну… – Глаза Мерио расширились. – Быть может, он прямо сейчас садится на корабль!
Отец стиснул мое плечо:
– Хорошая работа, Давико. Очень хорошая.
На лице Мерио тоже появилось неприкрытое одобрение, и я ликовал, что произвел впечатление на них обоих.
– Ай, Девоначи, если у нас и были сомнения насчет ума этого мальчика, можем о них забыть.
– Действительно, – согласился отец. – Я бы тоже не поверил Пакасу. Но до меня не дошли слухи о его сыне. Нам нужно больше ушей в университете. Дети болтают языками… – Он умолк, потому что за дверями библиотеки поднялась суматоха.
Кто-то пел, громко и, похоже, нетрезво.
Мерио вознес взгляд к небесам:
– Нет! Ради Амо, пожалуйста, скажите мне, что это не так. Он уже здесь?
Отец насмешливо улыбнулся.
– Когда этот человек опаздывал к вину или к обеду?
Мерио поморщился:
– Уверен, что он прыгнул на корабль, как только вскрыл конверт.
– Кто? – спросил я.
– А вы не догадываетесь? Используйте свой острый ум, Давико. Вы сами отправили приглашение.
