Раньше она была холодна со мной, теперь же обратилась в лед, и я чувствовал разницу в каждом ее слове, в каждом движении. Не осталось ничего от прежней Челии. Ни малейшего проблеска быстрого лукавого ума не пропускала маска фаччиоскуро.
Глядя на ее красоту, в ответ я видел лишь презрение. Слой за слоем ее разумом завладела ярость. Слой за слоем вся Челия превратилась в сплошное отвращение ко мне. Ее глаза не видели меня, ее уши не слышали моих слов. Я словно стал призраком.
Приготовления обрели лихорадочный оттенок. Я буквально ощущал, как утекают дни, точно кровь из раны. Наша с Челией связь разорвалась, и я ничего не мог с этим поделать.
Наконец, в отчаянии, я поймал ее в куадра, схватил за руку и заставил посмотреть на меня.
— Челия...
Она взглянула на мою кисть, словно на таракана.
— Отпусти меня, Давико.
Вот и все, что она произнесла, и эти слова были так холодны, что почудилось, будто я замерзаю в снегах Чьелофриго. Мои протесты умерли в горле. Челия смотрела не на меня, а сквозь меня. Моя рука разжалась. Я беспомощно смотрел, как Челия уходит.
Обернувшись, я увидел отца.
— Это сделал ты, — сказал я.
Он без сожаления пожал плечами:
— Злишься, как лишившийся игрушки ребенок. Пора тебе стать мужчиной.
— У меня есть имя. Я мужчина.
— Твоими действиями управляют эмоции. Это ребячество. — Он поднял руку, прерывая мои возражения. — Най, Давико. Я тебе сочувствую. Я знаю, каково это — быть молодым, испытывать этот голод. В первую очередь мы животные, и отрицать это — значит отрицать наше истинное я. А потому отправляйся на улицу стеклянных окон и купи себе девушку.
Я вспомнил свою единственную встречу с обученной девицей у сиа Аллецции, и это воспоминание мне не понравилось. Одна холодность взамен другой.
Отец прочел мое лицо.
— В таком случае поступай как пожелаешь. Найди утешение в том, что тебя радует. Позже мы поговорим, и я объясню.
Но мы не поговорили. Я не хотел другой женщины. Я хотел Челию. Мне не хватало ее смеха. Ее насмешек. Ее дружбы. Не хватало восторга от ее близости, когда ее рука касалась моей.
Из Мераи прибыли новости: люпари наконец уничтожили Чичека. Наши приготовления ускорились, когда парл сообщил, что прибудет через несколько дней, и это все-таки заставило Челию открыто высказать недовольство.
Дело было за холодным ужином — холодным не по температуре воздуха или блюд, но по царившей за столом атмосфере. Огоньки свечей мерцали в глазах Челии, когда она посмотрела через стол на меня. Ее гнев из-за моего мнимого предательства был более чем очевиден, и она заговорила, но обратилась не ко мне, а к моему отцу. При этом резала каплуна, отделяя мясо от косточек.
— Насколько я понимаю, парл дурак, — сказала она.
За столом воцарилась тишина.
— С чего ты взяла? — спросил отец.
— Так мне написал Давико.
— Я не писал ничего подобного, — изумленно возразил я.
— Най? — Она смерила меня ледяным взглядом. — Ну конечно. Ты этого не писал. Ты написал, что он красив. Что энергичен. Что будет меня уважать. — Она поморщилась. — Ты не упомянул, что он должен огромную сумму вашей семье. Что удерживает власть благодаря наволанским люпари. Что даже жалкий мятеж не может подавить без посторонней помощи. Что я упустила? Ах да, его окружают подхалимы и он, как на костыль, опирается на своего первого министра — ту еще гадюку.
Отец вытер лицо салфеткой и откинулся на стуле, глядя на Челию.
— Похоже, ты очень хорошо осведомлена.
Челия нахмурилась:
— Не надо снисходительности.
— Я бы не осмелился. — Казалось, отец развеселился. — Челия ди Балкоси славится своим гневом.
— Действительно, мой господин, — фыркнул Каззетта. — Принцесса мечет языком ядовитые колючки.
— Я не позволю выдать себя замуж, точно кусок мяса, — заявила Челия.
— А разве мясо выдают замуж? — спросил Мерио. — Я и не знал.
Челия окинула всех яростным взглядом. Тут вмешалась Ашья.
— Чего вы ждете от Регулаи? — спросила она. — Что вас выдадут за Давико? За вашего собственного брата?
— Но мы не связаны кровными узами, — возразила Челия.
Меня удивили эти слова, ведь я думал, что она меня презирает. Ашья погрозила Челии пальцем.
— Най, дитя. Это причинит вред вам — и причинит вред Регулаи. Наложница — самое большее, на что вы можете рассчитывать в этой семье.
— Но наложница здесь — вы, — сказала Челия.
— Я сфаччита, — ответила Ашья. — Этого вы хотите? Стать рабыней? После всего, что вам дали Регулаи, вы пойдете к ним в рабство? Неужели у вас так мало амбиций?
— Какое тебе дело, сфаччита? — огрызнулась Челия.
Отец положил ладонь на руку Ашьи, заставляя ее умолкнуть.
— Ашья хочет сказать, что я дал обязательство твоему отцу. Поклялся заботиться о тебе как о собственной дочери и подобрать достойную пару.
— Дурака? — воскликнула Челия. — Это достойная меня пара?
Каззетта раздраженно зашипел.
— Сфай, Челия. Я думал, ваш ум остер как кинжал. Что с ним стало?
— Быть может, вы недостаточно хорошо ее учили, — сказал отец.
— Это не моя вина, — возразил Каззетта. — Я учу ядам и фаччиоледже. Политике учит Мерио.
Мерио отмахнулся: