Пока это лишь догадки, никаких сообщений с шоссе нет – по крайней мере, для журналистов, – но по тому, как мама задерживает дыхание, Гал понимает: основания для беспокойства есть.
Поэтому Гал сразу идет на кухню: надо позвонить Синн.
Но в раковине лежат не вымытые после горячего шоколада чашки, а сигнала, разумеется, нет. Как и в гостиной.
Гал оглядывается: вернуться к дивану, на краешке которого устроилась мама? Но та явно не ждет ее с секундомером в руке. Воспользовавшись этим невниманием, Гал выскальзывает из домашних тапочек и на цыпочках поднимается наверх.
Их дом и так в верхней части Пруфрока, и если сигнал все-таки есть, то чем выше, тем больше шансов его поймать, так? Если работает только одна башня, то, возможно, связь будет лучше в более высоком углу дома.
Но логикой сигнал в телефон не заманишь.
Хотя попробовать можно.
Гал останавливается перед своей дверью, ждет: вдруг появится хоть одна полоска? Нет. Тогда она идет выше, проходит мамин этаж – дом высокий, но узкий: эдакое веретено; есть в нем что-то викторианское, хотя он абсолютно современный, – и в итоге оказывается на чердаке, который мама называет мансардой, где живет их «сумасшедшая». Синн.
Мама насмешливо называет Синн сумасшедшей, потому что та ни от одного поручения не отказывается. Хотя, отмечает Гал, после «малозначащего случая», о котором никто не должен был даже знать и тем более упоминать, называть Синн «сумасшедшей на чердаке» мама перестала. Возможно, через неделю найдет другую шутливую цитату из Шарлотты Бронте.
Гал стоит в тесном коридоре между спальней Синн и сделанной на заказ ванной… Конечно, она бывала здесь раньше, но сейчас, при выключенном свете, она ощущает эту тесноту как никогда, она ей хорошо знакома.
Ведь именно такая теснота была на яхте?
Гала распрямляет спину, чувствует легкую дрожь, хотя с той ночи прошло уже четыре года.
И тем не менее. Последнее внятное воспоминание из той поры: Синн и Джин будят ее ночью, кто-то из них рукой зажимает ей рот, чтобы не стала звать родителей.
Это всегда задача номер один.
Задача номер два в ту ночь позволила как следует похихикать: Синн и Джин повели Гал на свой этаж, по длинному коридору мимо спальни родителей, мимо спальни Леты, мимо шкафа с аквалангами, как они его называли, в… туалет? Серьезно?
– Зачем? – спросила Гал.
– Смотри, – сказала Синн или Джин, открывая дверь.
Гал знала: там будет что-то мерзкое. Использованный презерватив. Какая-нибудь тряпка с кровью – пожалуйста, только не это.
Там были волосы.
– Это чьи? – спросила Гал в изумлении, шагнув в темноту.
То ли Синн, то ли Джин в полном восторге просто пожала плечами.
Когда они молчали, Гал нипочем не могла отличить одну от другой, и это доставляло им жуткое удовольствие.
Гал поняла: тот, кто тут стригся – причем, похоже, целиком, – пытался за собой убрать. Но так мог убирать какой-нибудь второклассник – то есть никак, – и следы уборки бросались в глаза.
За единственным краном раковины даже лежала прядь…
– Синие? – прошептала Гал, возбужденная не меньше близняшек.
Они были поражены: ни у кого на яхте синих волос не было!
Хотя попались и черные. Гал покатала их между большим и указательным пальцами: сухие и секущиеся, но при этом жирные.
– Держи, – сказала Синн или Джин, протягивая ей – надо же – настоящую лупу.
Гал с сомнением оглядела волосы, что держала в руках: секлись даже концы.
Мало того что ни у кого на яхте не было синих волос, – все имели доступ к отличным сушилкам. Даже у отца Синн и Джин, о чьей зарождающейся лысине старались не говорить.
– Кто это? – спросила Гал.
– Сейчас разберемся! – сказала одна из них, и расследование началось.
На поиски они направились по отдельности, и крики, удары и выстрелы застали их на нижней палубе. Вот тебе и поиски «злодея с синими волосами».
Девушки вернулись в свои каюты на верхней палубе, забрались в постели.
А потом их оттуда с корнем выдрали.
Гал, стоя на чердаке сумасшедшей, усилием воли закрывает глаза и считает до десяти, чтобы убедить себя: ей ничто не угрожает, ничто ее не схватит и не утащит во тьму.
Ничего этого и правда не происходит, и Гал, исполнив необходимый ритуал, открывает глаза, ожидая, что сделка будет завершена и на ее телефоне появятся как минимум две полоски.
Но их нет.
Она понуро опускает голову.
– Гал? – слышит она голос мамы откуда-то снизу.
– Минутку! – отвечает Гал, наклоняясь и превращая лестничный пролет в воронку для своего голоса.
С тех пор как отключили электричество, дверь в туалет они не закрывают: так безопаснее. И она старается говорить глуше, будто сидит на унитазе.
Кстати…
Гал заглядывает в туалетную комнату Синн. Ясно, почему она выбрала эту маленькую спальню в верхней части дома: там ванная гигантских размеров. Гал представляет себе, как Синн пританцовывает на этом полу, – ни дать ни взять принцесса из диснеевского мультика.
Потом подходит к высокому окну над душем, откуда видно шоссе.
Это самое высокое место в доме; ловить сигнал выше просто негде.
