– Но мы еще не разгадали большую тайну местоимения, – говорит Джинджер и усаживается в инвалидную коляску. Дженнифер она предлагает гостевой стул, потом уверенным жестом откидывается, фиксируя спинку маленьким колесиком.
Дженнифер качает головой, но на предложенный стул садится и говорит:
– Зачем она тебе? – Это о коляске.
– Меня от лекарств иногда качает, – объясняет Джинджер, безразлично пожимая плечами. – Сотрудники «очень беспокоятся» о своей звездной пациентке, чтобы, не дай бог, не упала да не поранилась.
– Звездная пациентка?
– Это заведение сейчас принадлежит компании моего отца.
– То есть ты здесь хозяйка?
– Да, Синн и я. Можно и так сказать. Но главным образом это для меня. Пока не стану вполне вменяемой.
– По-моему, с этим у тебя полный порядок.
– Всякое бывает. Но я быстро переключаю каналы. И страдаю от «галлюцинаций». Воспринимаю реальность не так, как «общепринято».
– Либо просто не хочешь ходить в школу.
– Хочешь спросить, как я там выжила? – говорит Джинджер, имея в виду национальный заповедник.
– Хочу раскрыть большую тайну местоимения.
– Это хорошо. – Джинджер чуть подкатывает коляску вперед. – Значит, это не маленькая умершая девочка и не ее умершая мама… Кстати говоря.
– О маме?
– О девочке. – Джинджер снова откидывается на спинку кресла, вены на руках вздуваются; впечатление такое, будто она высечена из камня. – Мы… я и Синн оставляли для нее на берегу всякие безделушки.
– Для Стейси Грейвс?
Джинджер улыбается: наконец-то она полностью завладела вниманием Дженнифер.
– Сначала мы думали, что она – енот. А потом один раз поставили одну из отцовских фотоловушек.
– Когда это было?
– Май, июнь?.. Надо посмотреть на метки времени.
– Во множественном числе?
– Множественное число, местоимение… мы что, в школе?
– Вы знали, что она была там?
– Мы знали, что мы оставляли на берегу наши сокровища, а их кто-то забирал. Потом Синн додумалась расчистить землю от гравия, чтобы мы были как Нэнси Дрю из детективного сериала и посмотрели: вдруг останутся следы. Мы думали, это будет енот. А оказалось – след босой ноги. Человеческой.
– Не может быть.
Джинджер пожимает плечами.
– Ты записала ее на камеру? – Дженнифер уже готова подняться со стула, заявить судье из Бойсе возражение: вот вам улика, ваша честь.
– Все было, как тебе сказать… будто в тумане. Но да, ее можно было видеть. Вряд ли она слышала про камеры и новые технологии. Ясное дело, что нет.
– Вы родителям сказали? Кому-то из них?
– А ты бы сказала? – спрашивает Джинджер. – Появилась новая тайная подружка. – Она снова пожимает плечами. – Мы не знали, вдруг она начнет буянить?
– Как ты там жила, Джинджер? Могла в первую неделю умереть с голоду.
– Может, Господь послал мне причастные облатки. – Она ездит на задних колесиках, серая резина слегка шуршит по кафельному полу. – Манна небесная, так?
– А записи сохранились?
– Мы их перенесли в наши телефоны… да, да. Это было под выпуск. Когда у Леты был выпускной? Мы вместе пялились в наши телефоны, смотрели на эту девочку. Лучше тайны не придумаешь.
– Синн тоже про это знает?
– У нее другие воспоминания.
– Покажешь? – спрашивает Дженнифер.
– Правда, что ли, хочешь? Снова?
– Прошу тебя.
– Чтобы знать, что не чокнулась, да?
Дженнифер просто смотрит на аквамариновый халат Джинджер, на уровне груди.
– А знаешь, – говорит Джинджер, откатываясь на задних колесиках и крепко вцепившись в ручки, чтобы не перевернуться, – та ночь была очень влажная. Третье июля. У тебя телефон выдержал?
Дженнифер качает головой: нет, конечно.
– У Синн тоже. – Джинджер как бы извиняется, но, похоже, с удовольствием.
– А у тебя?
– Я была буйной девчонкой и жила среди деревьев, – объясняет Джинджер. – А буйные девчонки телефонов с собой не носят.
– К тому времени, когда ты вернулась… его уже не было?
В знак согласия Джинджер пожимает плечами.
Дженнифер откидывается назад, явно недовольная.
– Тебе до сих пор нужны доказательства? – спрашивает Джинджер. – Ну, увидят ее люди – думаешь, что-то изменится? Мир будет спасен?
– О ком ты все-таки говоришь? – повторяет вопрос Дженнифер. – Кто стоит за этим местоимением?
– Большое слово.
– Что-то важное.
– Может, мне просто охота поговорить, – заявляет Джинджер. – Я паучиха, а это – моя сеть, и…
– Ближе к делу.
Джинджер опускает голову на грудь и ухмыляется: ее застали врасплох.
Когда снова поднимает голову, на лице уже другая маска – наверное, была подоткнута под маской Лектера.
Это «Призрак оперы» – половина лица белая.
– Любишь маски, – говорит Дженнифер.
– Ты раньше тоже любила.
– Откуда ты знаешь?
– Твое личное дело в кабинете, – говорит она, поводя плечом.
– В Плезант-Вэлли есть мое личное дело?
– В школе «Хендерсон Хай».
Дженнифер кивает. Да, это понятно.
– Ну, я уже не та, – говорит она. – Это раньше было… ужастики, слэшеры, маски и прочая дребедень.
– А сейчас?
– Сейчас этого нет.
– Переросла?
– Это меня чуть не убило.
– А многих, кстати, убило, так? – с хитринкой замечает Джинджер.
На эту наживку Дженнифер клевать не собирается.
– Большая тайна местоимения, – меняет она тему. – Это твоя сестра, так?
