Я вроде и радуюсь, и… чувствую себя дураком. Что я собирался завтра сделать? Просто прийти и потребовать, чтобы меня пустили на мероприятие, билеты на которое распроданы еще несколько месяцев назад? Предъявить пропуск, когда, возможно, Джейсон давным-давно его аннулировал или отдал кому-то другому? Прежде всего, я вообще о пропусках не знал, да и какая теперь разница.
– Мы идем, – объявляет Райан, протягивая мне билет. – Ты и я. Спасем наш мир, спасем твою девушку.
– Она мне не… – Он толкает меня. – Ой!
– Вот ты вроде у нас писатель, а никакого таланта к драматизму. – Райан вырывает билет у меня из рук. – Я его подержу, а ты собирайся. Резюме, визитки – все, что пригодится для подрыва устоев. Прямо с утра туда пойдем. Во сколько ее панель?
– Не помню. – Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть непринужденно.
– Ты сейчас правда хочешь мне сказать, что не набил себе где-нибудь на теле точное время и место? – вскидывает брови Райан.
– В одиннадцать, – смущенно признаюсь я.
– Идеально. Мы доберемся туда, сразимся с Джейсоном, а потом? – Он бросает на меня многозначительный взгляд. – Что именно ты думаешь сделать во время панели D1V? В смысле, если там будут какие-то тролли, мы же не сможем им морду набить или типа того.
– Эм… – Я на мгновение задумываюсь, но вспоминаю любимый лозунг D1V.
Не читай комменты.
– У меня появилась довольно глупая идея, – сообщаю я.
– Ну а какая ж еще, – ухмыляется Райан и лезет обниматься.
Закончив сборы, я спускаюсь вниз помыть посуду. Соскребаю с тарелки сыр, как вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Смотрю через плечо и вижу, что в дверях неловко мнется отец.
– Привет, – говорю я, поворачиваясь назад к раковине, кусок моцареллы отрывается единой длинной ниткой. Швыряю ее в мусорку и опускаю тарелку в мыльную воду. – Гм, спасибо, что помог. С мамой.
– Аарон, – зовет папа, тяжело ступая на кухню. Он делает паузу. – Я знаю. То есть я знаю, что ты знаешь.
Я оборачиваюсь, мое сердце колотится, пена стекает с рук. Папа крутит запястья, его щеки горят. Он выглядит…смущенным. Будто его поймали на месте преступления. Я прочищаю горло.
– Как долго это продолжается? – спрашиваю я, прислоняясь к кухонной стойке. Острый край вонзается мне в спину. Я тихо добавляю: – Мама знает?
– Мама?! – Отец вдруг смеется. – Боже, нет. Нет, ни в коем случае. И это тянется уже… лет десять? Или двенадцать?
– Двенадцать… – начинаю я, но губы дрожат от ярости. Как он может смеяться над подобным? Вести себя…будто это ерунда? – Папа, ты должен поговорить с ней. Признайся, пока я не рассказал.
– Аарон, она не поймет. – Он качает головой. – Ты видишь, как она на твое увлечение реагирует.
– Мое? – потрясенно переспрашиваю я. – А я-то при чем?
– Я просто… – Отец вздыхает. – Мне всегда хотелось чего-то большего. Иметь отдушину, а не только работать в ресторане или сидеть в приемной. – Он смотрит на дверь, ведущую в мамину клинику. – С самого начала это было моим увлечением. Моим секретом.
– Несправедливо так поступать с мамой. Со всеми нами.
– Аарон, ну это же пустяки, – пренебрежительно роняет отец.
– Пустя… Папа, у тебя роман! – выплевываю я, и гнев закипает у меня в груди. – Ты что, реально ждешь, будто я…
– Что?!
Я смотрю за его плечо, за дверной косяк, в столовую. Там, совершенно ошеломленная, стоит моя мать. Она подходит медленно, широко раскрыв глаза, как люди в фильмах ужасов, когда приближаются к чему-то страшному. Папа поворачивается к ней, а затем снова ко мне, его лицо, что еще недавно выражало неловкость, вытягивается в полном недоумении.
– Аарон, какого черта? – умоляет он, потирая лоб.
– О чем он говорит? – спрашивает мама дрожащим голосом.
– Черт. – Отец выдыхает. – Нет у меня никакого романа.
– Тогда объясни, что это за письма на… – начинаю я.
– Боже мой, да фанфики я пишу! – срывается папа. Его лицо становится пунцовым, я смотрю на него, и он неловко смеется. – Я увидел, что кто-то открывал мои старые файлы на офисном компьютере, и раз уж твоя мать ничего не сказала, оставался только ты.
Внутри все обрывается.
Так эти вычурные письма – они не для кого-то конкретного?
– Фан… чего? – переспрашивает мама. – Я не понимаю.
– Я… пытался написать роман в жанре фэнтези, – ужасно смущенно признается папа. – Кое-кто из моих старых коллег… друзья по ресторану, они все рубятся в эту онлайн-игру. Ultima. Она старая, но в ней есть чат, мы там иногда болтаем. И я пишу истории о мире, в котором мы играем.
Отцу, кажется, хватает чувства юмора не сердиться, а вот мне ужасно стыдно. Я столько на него злился. Так себя накрутил на ровном месте.
– То есть эти письма…
– Мне удобно сочинять в таком формате, – говорит папа, пожимая плечами. Он смотрит на маму. – Иногда я пишу на офисном компьютере. Или играю с приятелями.
Она еще какое-то время глядит на него, потом на меня.
И вдруг начинает хохотать.
– Мне вроде как хочется прибить одного из вас или, может, сразу обоих, но не могу решить, с кого начать, – признается она, все еще посмеиваясь. – Можно мне прочитать этот роман?
