Недавняя история с кражей моих чертежей, когда меня обвинили в воровстве, всё ещё не утихла и продолжала тревожить. За последние пять лет за мной тянулся шлейф неприятных событий, порочащих моё имя за поступки, которых я не совершала. От приписанных мне эскорт-услуг до обвинений в краже интеллектуальной собственности — какой-то порочный круг, из которого, казалось, нет выхода.
Майкл старался скрыть, насколько его это огорчает, но я видела всё в его глазах. И всё же я верю, что однажды буду готова рассказать миру о нас без страха перед последствиями. Или просто смирюсь с неизбежным и научусь с этим жить. Вопрос лишь в том, насколько ещё хватит его терпения.
Когда машина подъехала ко входу высотного здания, я мельком взглянула на его зеркальные стены, которые отражали закатное солнце. Вид завораживал. Майкл всю дорогу молчал, погружённый в свои мысли, лишь мягко поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Я заметила, что он делает так всегда, когда глубоко задумывается — словно это его способ успокоиться. Вдруг он повернулся ко мне, внимательно посмотрел, и лёгкая улыбка тронула его губы.
— Ты такая красивая! — произнес Майкл, его голос был мягким и нежным, как лёгкий шёпот, ласкающий слух. — Тебе очень идёт это платье.
На мне было серебристое платье, которое я купила специально для этого мероприятия. Оно облегало фигуру, подчёркивая талию и изгибы бедер, а открытая спина добавляла особую изюминку, так как перед был закрыт, кроме разреза на правой ноге, который доходил до бедра. С выбором платья мне помогал Майкл, и это оказался один из самых запоминающихся походов по магазинам. Не считая нашей ссоры из-за того, кто заплатит за наряд. Майкл был зол, когда я отказалась принять покупку от него, поэтому буквально затащил меня в примерочную и, как он выразился, “нежно наказал”, подарив ещё один незабываемый оргазм. Эти воспоминания вызвали на моих губах непроизвольную улыбку.
— Спасибо, — отвечаю, нежно поглаживая его ладонь.
— Правда, всё могло бы стать ещё лучше, если бы ты позволила мне купить его, — изогнув бровь, Майкл смотрит на меня с вызовом.
— Лимит подарков после автомобиля исчерпан на год вперёд! — вскидываю бровь в ответ.
Майкл внимательно смотрит на меня, и его улыбка расширяется, оголяя белые зубы. Рывком притянув меня к себе, он накрывает мои губы своими. Его руки жадно исследуют моё тело, проводя пальцами по голой части бедра и пробуждая все нервные окончания под кожей. Еле дыша, я отстраняюсь и внимательно смотрю на него, пытаясь понять, с чем связано такое резкое желание испортить мой макияж.
— Мне просто очень приятно слышать, что ты планируешь нас на год вперёд! — отвечает Майкл на мой немой вопрос, ещё крепче прижимая меня к себе и усаживая на колени.
— Это всего лишь фраза! — улыбаюсь я, одновременно тая от нашей близости.
— Для меня — нет, — улыбаясь своей белоснежной улыбкой, Майкл подвигается ко мне и щекочет кончиком носа мой.
— Нам пора, — шепчу я, не желая выходить из этой машины.
— Может быть, ты передумала, и мы можем пойти вместе? — спрашивает Майкл, в его голосе и взгляде звучит надежда.
— Прости. — Я поджимаю губы и смотрю ему прямо в глаза. — Мне нужно ещё немного времени. Прошу. Разве это имеет значение, если в конце вечера я уеду с тобой? — добавляю я, надеясь на его понимание.
— Адель, — Майкл говорит чуть раздражённо, но сдержанно. — Для меня это важно. Я хочу, чтобы все знали, что ты со мной. Хочу сказать всем, что я с тобой. Что ты моя, а я полностью твой.
Он проводит рукой по моей спине.
— Я жутко ревную, когда мужчины смотрят на тебя, не подозревая, что у тебя есть я. Твой минутный танец с тем придурком на юбилее компании вызвал во мне такую злость, что я думал, меня разорвёт. Каждый день на работе я только и жду вечера, чтобы скорее приехать и снова быть рядом с тобой. Я знаю, что тебя раздражает, когда я прихожу к тебе, но если я не буду делать хотя бы это, то просто сорвусь и стану проводить дни рядом с твоим рабочим столом… а лучше — между твоих ног, приковав тебя к постели.
Майкл изгибает бровь, его губы трогает ехидная улыбка, но вскоре выражение лица становится серьёзным.
— Поэтому видеть тебя, не имея возможности подойти, а тем более терпеть, как кто-то пялится на тебя, — это выше моих сил. Я хочу постоянно касаться тебя, держать за руку, целовать, а не наблюдать, как это делают другие.
— Я понимаю, — тихо произношу я, опуская виновато глаза.
— Может, ты просто стесняешься меня?
— Я не стесняюсь тебя, — отвечаю, стараясь сдержать подступающую горечь. — Просто прошу понять мою осторожность. Для нас это ведь ничего не меняет. Не страшно, если наши отношения останутся тайными еще немного.
Взгляд Майкла становится серьезным.
— Не страшно? Хорошо, тогда дай мне совет: как мне реагировать на мужчин, которые постоянно крутятся вокруг тебя, думая, что ты свободна? Просто стоять и смотреть, как они распускают руки и пытаются ухаживать за тобой? — Его голос звучит строго, но в глазах читаются смятение, горечь и даже боль.