Так и сейчас разговор внезапно затих, она представила, как Дмитрий – ее школьный друг, с которым она пьяно и с быстрым языком целовалась после выпускного, и Константин, которого она знала смутно, он был старше Дмитрия на несколько лет, да и видела Алена его всего лишь дважды и не понимала, зачем тот его пригласил с собой, остаются ночевать в новом доме, а ее брат – в старом, и дальше мысли пошли нехорошие, шальные – и она подумала, если их услышит брат, что тогда? Какой она пример подаст ему? Старшая сестра! Но вдруг она рассмеялась этой своей обязательности, что Федор принял на свой счет и продолжил говорить вроде заклинателя судьбы:
– Мы такие случайности, что по сравнению с этим разница между нами приближается к нулю, разница между чужим человеком и нами равна нулю… и есть только одна правда на земле – то, что мы пройдем.
Пройдем, как дым, как утренний туман, что оставлял росу на лужайке перед домом, и с утра было радостно ходить босыми пятками по этой земле и думать о будущности, которая захлестнет ее с головой.
А потом приехали друзья, от станции они шли с магнитофоном на плече, из него доносилась невозможная музыка со словами, необязательными, как манная каша, и вот брат, лежавший на диване над книгой, снова поднял свои выразительные глаза, и Алена в них прочитала то ли упрек, то ли зависть – сразу она не разобрала, и кто-то постучался в ворота, потом засвистел, и Алена пошла отпирать. Дмитрий, вскинув руки, поцеловал ее небрежно в щеку, обдав пивным духом, а Константин жеманно раскланялся: он был брит наголо, как солдат, и, несмотря на свои франтоватые ужимки, производил впечатление человека тайно-грубого, который не ради непринужденности жеманничает, а затем, чтобы прикрыть ею свою сущность. Они заглушили музыку и сразу же стали распоряжаться во дворе, а потом на кухне. Алена вынула сигарету изо рта Дмитрия, когда Константин с гиканьем побежал на кухню ставить сумки, и глубоко затянулась, а потом со смехом закашлялась. Дмитрий стал бить ее по спине, ей подумалось, что эти удары могли бы быть и послабее.
Потом она знакомила их с братом: знакомство не задалось, Константин стал рассказывать об армии и Кавказе, и оттого, что он так много пережил, Алена прониклась к нему недоверием, а Дмитрий, хлебнув пива, стал говорить, что родители определили его в авиационный институт и что он будет строить самолеты.
– Не дай боже, – сказал Федор и, улыбнувшись, медленно сложил книги, взял их под мышку и вышел из кухни на веранду.
– Что это было сейчас? Что это было? – захлопал глазами Дмитрий.
– Чел, тебя только что отбрили, – отозвался Костя.
– Да я ему сейчас задам перца!
– Мы в гостях у прелестной хозяйки дома, – зажеманничал Костя, и Алене стало неловко за него, как будто бы она разгадала его тайну: парням своего возраста он хотел казаться свойским, а девушкам – галантным, и было в этом что-то такое, чего Алена опасалась.
Из магнитофона шла песня про демобилизацию – три аккорда, мешанина слов, – потом Дмитрий предложил ей покурить что-то из баночки, вроде тех, в которой отец хранил рыболовные крючки, она отказалась, тогда он подмигнул Константину и стал упрашивать ее, чтобы тот остался, она быстро дала согласие, гомон рос, действительность приобрела черты чего-то запретного и смутного, будто Алена ощупывала в темноте огромную бронзовую голову, накрытую простыней, и никак не могла догадаться, кто под ней и, главное, зачем ей это знать. Они остались вдвоем с Дмитрием и стали целоваться, язык его во рту ходил, как радостный собачий хвост, она быстро утомилась, строго взглянула на него, когда он полез к ней через ворот футболки к чашечкам бюстгальтера, и попробовала подняться с дивана, но он удерживал ее.
– Куда ты дергаешься? – спросил Дмитрий.
– Пусти!
– А что будет, если не пущу?
– Я закричу, а брат позвонит родителям, – спокойно ответила Алена и сама испугалась своего спокойствия и того, как представления о любви могут не совпадать с этой любовью – пусть и человек верный, и ты рядом с ним, но в представлении Алены это выглядело не так грубо, не так неловко и грязно.
– С ним Костя разберется, а потом он придет к тебе, не против? – оскалился Дмитрий.
Алена поднялась с дивана и ударила его по щеке, это еще больше распалило Дмитрия, и он накинулся на Алену так, что она не поняла, как очутилась на диване, его руки стали шарить под джинсами, и в этом было даже что-то приятное, если бы он так не дышал на нее, если бы говорил не эти пошлые слова, он мял ее бедра в джинсах, как будто раскатывал тесто, впился в ее шею губами, а когда отпрянул от нее, Алена услышала звонкий звук и ощутила, как влажно холодеет место укуса-поцелуя.
– Пусти, я говорю.
– Зачем? Ну, Алена, давай, что же ты не кричишь, ведь тебе нравится?..