Я взглядом показываю Фельке на кровать - теперь наш иррациональный страх перед этим местом исчез – и говорю:
- Будешь спать с кисой?
Тонто хлопает в ладошки и кивает, Фелька фыркает, прыгает на кровать, я стелю запасной плащ, в который закутываю малыша, но он выпутывается, укладывает голову на тёплый Фелькин бок, внутри которого зарождается мирное мурчание, гладит фарта ладошкой и говорит:
- Хорошая киса!
После чего мгновенно засыпает. А мы втроём смотрим друг на друга и понимаем, что с этого момента наши планы придётся менять. Сможет ли малыш вынести долгое и опасное путешествие в Империю?
В этот самый момент в дверь тихонько стучат…
Нирка вздрагивает, Эрил моментально хватается за нож, а я - за посох. И мы хором негромко произносим:
- Войдите!
Дверь распахивается, и мы видим на пороге симпатичную женщину в красивых изумрудно-лазурного цвета одеждах, расшитых тонкими узорами… и если приглядеться, то кажется, что эти узоры движутся… То это поющие птицы, то животные, похожие на вамми, то странные цветы, то бабочки с шестью крыльями…
Женщина немолода, но лицо у неё удивительно приятное, а полуседые волосы уложены вокруг головы в причёску, напоминающую корону.
- Здравствуйте, деточки! - мягко произносит она и ставит на стол корзину:
- А я малышу кашки принесла… и молочка. Проснётся – есть запросит.
- З-здравствуйте… - нерешительно выдаём мы. А я не удерживаюсь от вопроса:
- А кто вы? Как вы здесь очутились?
Женщина смотрит на меня и смеётся – тихо, по-доброму:
- Ай-яй, молодой, глупый Слышащий… А какой сильный… Меня зовут Амма Тана, я Мать этого леса. А людские сказания часто именуют меня Изумрудной Дамой. Только какая ж я дама… Давным-давно Проклятие погрузило меня в сон, и вот теперь оно снято… А я – проснулась. Благодарю тебя, Слышащий… Если бы не ты, то эти земли могли бы оставаться Проклятыми до скончания века…
- Но если вы – Мать этого леса, - взволнованно спрашиваю я, - то как вы допустили, чтобы с родителями Тонто сотворили такое?
Амма Тана горестно кивает:
- Об этом я и пришла рассказать… И предложить вам кое-что касательно этого ребёнка… и тебя, деточка, - она обращается к Нирке.
Мы усаживаемся за стол, Амма Тана тоже. Она достаёт из своей корзинки блюдо с пирогами, кувшин с молоком, горшочек с кашей и ещё один кувшин – судя по запаху, с чем-то вроде фруктового вина.
- Ой, - вздыхает Нирка, - а вот нам вас угостить совсем нечем.
Амма Тана машет рукой – пустое мол, улыбается и говорит:
- За то, что вы малыша спасли и о нём позаботились – это самое малое, чем я отплатить могу… А сейчас – кушайте и слушайте…
И начинает рассказывать…
========== Глава 24. Проклятие ==========
Амма Тана машет рукой – пустое мол, улыбается и говорит:
- За то, что вы малыша спасли и о нём позаботились – это самое малое, чем я отплатить могу… А сейчас – кушайте и слушайте…
И начинает рассказывать…
Если кратко, то дело, оказывается, вот в чём…
Когда-то на Нилезисе существовала весьма древняя и развитая цивилизация – мудрая и подобная богам. Под руководством этой цивилизации все другие развивались в мире, согласии и процветании. Называли эту расу Сайюшис, что переводится, как Слышащие…
- Что? – вырвалось у меня. – Так Слышащие – не люди?
Амма Тана качает головой:
- Нет, мальчик. Все Слышащие, о которых говорится в позднейшей истории Нилезиса, были потомками Сайюшис.
- Но я…
- Потерпи, - улыбается мне Амма Тана. – С тобой всё немного по-другому. Но я всё объясню. Так вот, - продолжает она, – Нилезис процветал долгие годы, и в мире жили все разумные существа – и Сайюшис, и люди, и фарты, и бурбуры, и Подземный Народ… и те, кого ныне сейчас даже не поминают, потому что не помнят, и те, кто сумел скрыться от всех за стеной тумана на Ганьджабе, не желая более ничего слышать о другом материке… Но и их настигло то, от чего они пытались скрыться…
- Но что же случилось? – поражаюсь я.
- Случилось нечто, о чём толком не знаю даже я, - признаётся Амма Тана, - но это привело к всеобщей катастрофе и гибели почти всех Сайюшис. Цилекия и Ганьджаб оказались разделены, Ганьджаб скрылся за стеной тумана… Не знаю, выжили ли тамошние Сайюшис… Никто не знает. А на Цилекии не осталось никого из чистокровных этой расы…
Наступило тёмное, смутное время, наполненное бесконечными войнами и борьбой за власть самозваных правителей… Кончилось время мира и милосердия, настало время меча и раздоров… Постепенно людям удалось подчинить или уничтожить других разумных… Подземный Народ ушёл в свои пещеры, более не желая иметь дела с людьми, бурбуры были почти истреблены, немногие из них сохранили разум… фарты… Ну, твой фарт, Костя, наверняка рассказывал тебе, в каком положении сейчас находятся эти существа…
Мы же, древние обитатели и хранители, Матери и Отцы Священных лесов, скорбели всем сердцем, видя это, но ничем не могли помочь тем, кто страдал по милости людской. Мы могли лишь дать приют страждущим, укрыть их от преследователей… Но даже это не нравилось людям… и наши дивные леса, леса, обладающие душой, стали подвергаться разрушению и опустошению.
