А после похорон подросшие сыновья стали требовать от матери, чтобы та отдала им остатки денег, потому как они хотят попытать счастья в столице. На резонное возражение женщины, что она уже не молода и остаётся совсем одна, сыновья заметили, что её может взять докармливать любая из дочерей… Те же, вынужденные заботиться о свекровях, предложение братьев приняли без энтузиазма. Короче говоря, после долгих уговоров, споров и даже скандалов Талифа-Ри отдала сыночкам почти все оставшиеся деньги, и те радостно отбыли в столицу в поисках счастья. И сгинули на двадцать лет – ни сами не приезжали, ни вестей никаких не слали…
Талифа-Ри, оставшаяся практически без средств к существованию, сажала огород, пасла парочку молочных покко и брала заказы на вышивку платьев и свадебных уборов. Вышивальщицей она была знатной, правда, и возиться над заказом приходилось долго, но, на счастье, для её лет у старухи было орлиное зрение, и руки нисколько не тряслись. Так что Талифа-Ри была относительно материально независима, и когда десять лет назад обе дочери подкатили к ней с просьбой продать усадьбу и землю, а деньги разделить между ними, ибо, скорее всего, братьев и в живых уж нет, то просто еле унесли ноги. Талифа-Ри верила, что её сыновья рано или поздно вернутся, а дом и усадьба по всем законам принадлежали сыновьям и наследникам.
Что же касается Михуры, то этот маленький человечек появился в её жизни внезапно. Несколько лет назад, в один прекрасный день старая женщина отправилась к проезжему бродячему торговцу – купить ниток. И увидела, как деревенские дети дразнят какого-то пришлого малыша, одетого в странные полинялые лохмотья, трепетавшие при каждом движении, как языки пламени. Однако, когда Талифа-Ри присмотрелась, то поняла, что это не маленький ребёнок, а просто-напросто карлик. На небольшом детском тельце сидела несуразно огромная голова взрослого человека. Карлик пытался убежать и спрятаться, но осмелевшие дети не давали ему уйти, а, окружив со всех сторон, продолжали дразниться.
Пожалуй, тут стоит сделать лирическое отступление. У каждого общества свои страхи, были таковые и в Империи. Те несчастные, которым не повезло родиться чересчур маленькими, едва подросши, изгонялись из семьи, ибо, согласно обычаю, такие дети принимали на себя все грехи рода. Изгнание способствовало очищению от грехов, а судьба такого ребёнка никого не интересовала, и отношение к ним было самое презрительное. Ругательства, дразнилки и только изредка брошенная корка хлеба – вот что ждало этих бедолаг в их недолгой жизни. Это мне немного позже рассказал Эрил, а пока я недоумевал, почему никто из взрослых не одёрнул расшалившихся деток.
Возмущённая до глубины души Талифа-Ри, не разделявшая подобных предрассудков, схватила палку и, угрожая ею, разогнала маленьких негодников. А карлика увела с собой. Именно за этот поступок её и стали называть чокнутой. А карлик так и остался со старухой, помогая ей всем, чем мог. Он убирал дом, полол огород и поливал грядки, даже пытался делать мелкий ремонт. Более того, ловкий Михура бегал в местный лес и приносил оттуда вкусные ягоды или пойманных силками птиц. Частенько он и ночевал в лесу, видно, там чувствовал себя вольнее, чем среди людей. Одна только беда – говорить он не мог, будучи немым от рождения, зато слушателем был замечательным и знаками мог худо-бедно объяснить кое-что. И вот теперь он не ночевал дома уже две ночи. Расстроенная старуха ждала его, а встретились ей мы…
Выслушав рассказ Талифы-Ри, я предложил ей проводить меня куда-нибудь в местную лавку, чтобы купить еды в дорогу.
- Может быть, - добавил я, - мы и встретим вашу пропажу.
К сожалению, мои слова оказались пророческими.
========== Глава 41. Гвардейцы ==========
Когда я сказал Эрилу, что собираюсь пойти с Талифа-Ри в лавку за едой, тот заявил, что одного меня не отпустит. В ответ я высказался в том духе, что лишнее внимание Императорских гвардейцев нам не нужно совсем. Эрил возмутился и заявил, что он не маленькая девочка и за себя постоять вполне может.
Неожиданно в наш спор вмешался Аралиан и заметил, что будь Эрил хоть Мастером Боя, против пары десятков гвардейцев ему не выстоять, даже если они пьяны до изумления. Боевые рефлексы в гвардии вколачиваются намертво, а если разозлённые сопротивлением гвардейцы схватят Эрила… может быть всякое.
- И старуха права – местные за нас не вступятся, - закончил Аралиан. – Так что с Костей пойду я. Ко мне они вряд ли привяжутся.
Так и вышло, что в поход в местную лавку и к барышнику для покупки вамми мы отправились втроём – Талифа-Ри, Аралиан и я. Фелька тоже рвался меня сопровождать, но и он был слишком заметен, а внимания к себе мы привлекать не хотели. Так что я ограничился тем, что накинул капюшон плаща на голову, спрятав на груди Ромаша. Бурбур наотрез отказался оставаться дома, заявив, что Хозяину он может пригодиться. Пришлось согласиться, строго-настрого наказав не высовываться.
