Мама пришла в себя. Видимо, она уже успела подумать. Прокрутить в голове все варианты, какие можно прокрутить за полминуты.
– Ох, не стоило бы… – наконец проговорила она.
– Ма, ты не волнуйся. Я ненадолго, – успокоил я мать. – До всяких процедур – часа полтора. Вот и приходи за мной через час – час пятнадцать.
Я нашёл своим взглядом глаза мамы.
«Ма, не бойся, – сказал я ей глазами. – Ма, мне это надо. Это люди. Я хочу попробовать побыть на людях в новом качестве. В качестве инвалида на коляске. Ма, я понимаю, что это за люди. Но пока рядом нет других. Я надеюсь, появятся и другие. Пока же никто из старых приятелей не пришёл. Да, да, да! Я запретил всем приходить! Но когда очень хочется, люди делают хотя бы попытку! Не бойся, мама! Я не нажрусь! Я вообще не хочу пить – я берегу мозги, потому что это – единственное, что у меня осталось целым. Мама! Да верь же ты мне, наконец!»
Весь этот монолог занял пару мгновений. Мать поняла.
– Хорошо, ладно, – согласилась она. – Сейчас я соображу вам чего-нибудь на закуску.
Через пару минут мать вынесла из кухни увесистый пакет.
Ещё через мгновение моя коляска оказалась на лестничной площадке, а дверь в нашу квартиру захлопнулась.
Танька сразу сунулась носом в пакет:
– Ну, Олежка, твоя мать просто супер!
– Чего там? – поинтересовался я.
– Она бутылку вина положила! Класс! Конечно, водяры бы лучше. Но зато колбаса, сыр, картошка! Обалдеть! Конфеты внизу! Ну, поехали! Вот наши обрадуются!
Танька стукнула ногой по входной двери в свою квартиру. По двери не оббитой, не железной. Обычной двери из ДСП, с какими этот дом когда-то был сдан.
Дверь распахнулась.
– Ребята, я не одна! – крикнула Танька в глубину пространства, наполненного клубами дыма от дешёвых сигарет. – Освободите место, мы заваливаем!
Я был встречен восклицаниями. В нос мне ударил запах табака и ещё чего-то противного. Жилого помещения, которое давно не проветривалось.
На столе стояла бутылка водки, почти пустая, холодные, даже на вид, макароны и открытая банка рыбных консервов.
– Танька, ты бы хоть форточку открыла, – замахал я рукой перед носом.
– Ага, сейчас! Ребята, мы живём! – Танька начала выкладывать продукты из пакета на стол. Поставила и бутылку вина.
– А водку не взяла? – последовал вопрос.
– Ага, может, тебе ещё ликёру вишнёвого? – ответила Танька. – Это всё его мать дала нам на Новый год. Подарок, типа. Понятно? Вот колбаса, сыр. Картошка варёная, тёплая ещё.
– Ой, мне картошечки! – полезла за картошкой полненькая подружка Таньки. Видимо, Светка.
– Вы знакомьтесь, это Олег, – представила меня Танька. – Это сосед мой. Он был нормальным пацаном, пока не…
Танька замялась.
– Неудачно нырнул с незнакомой скалы, – помог я соседке. – Олег.
Ко мне потянулись две руки.
– Вадик, – представился бледный парень с небольшим чубчиком.
– Костян, – представился и второй – худой, чернявый, черноглазый.
– Со Светкой и Вадиком мы в детдоме вместе жили, – пояснила Танька. – У них квартиры в соседнем доме. Костян так… приблудный. Из Молдавии приехал. Сейчас у Вадика живёт. Обещал платить, но не платит. С работы выгнали.
Костян зыркнул в сторону Таньки:
– Сама ты приблудная. Откуда я им патент возьму? Пятнадцать тысяч…
Танька не отреагировала. Отреагировала Светка:
– Да, б…, не знают, как ещё деньги с людей содрать. Я давно тебя зову, чтоб ко мне переезжал.
– Переедет, переедет, куда денется, – примирительно сказала Танька, накладывая всем картошку. – От таких, как ты, не отказываются.
Костян и Вадик разлили себе оставшуюся водку. Вадик махнул бутылкой и обратился ко мне:
– Будешь?
– Не, я вино, – ответил я.
– А штопор у нас есть? – спросил Вадик.
– Не-а, – мотнула головой Танька. – Вышибай пробку. Первый раз, что ли.
Светка ела картошку, парни вышибали пробку из бутылки, Танька пошла на кухню выбрасывать окурки. На обратном пути открыла форточку. Но почти сразу же закрыла – зима.
На меня никто не обращал особого внимания.
Только когда пробка была наконец вышиблена и вино разлито по стаканам, Костян произнёс тост:
– Ну, давайте за знакомство.
Стаканы сдвинулись с пластиковым «звоном». Фамильный Танькин хрусталь.
– Вкусное вино, – похвалила Светка. – Сладкое.
– Ага, – подтвердила Танька.
– Компот, – снисходительно произнёс Костян. – Пейте, девочки. – И обратился ко мне: – Значит, ты нырнул неудачно? Жалко, конечно.
– Ага, жалко, – поддержала Костяна Светка.
Светка сидела рядом с Костяном и всё норовила то припасть к нему, то дёрнуть его за руку, то положить голову ему на плечо. Костян мужественно сопротивлялся. Но, видимо, был уже готов.
– Ну, ты это… держись… – проявил ко мне сочувствие и Вадик.
– Слышь, а это… – Костян зыркнул в мою сторону. – А это… «стоит» у тебя?
Все четыре пары глаз устремились в мою сторону. Самый главный вопрос был задан. Ну, получите.
– Ещё лучше, чем раньше, – ответил я.
– Ну, класс!
– Молоток!
За столом мгновенно упал градус всеобщего напряжения! Все были, что называется, искренне рады!
И сразу же интерес ко мне резко уменьшился. (Я же не сказал, что ничего не чувствую! Но кому это надо…)
