– Ма, давай чуть попозже. Хочу просто полежать.
– Ты не пил?
– Один глоток.
Мама встала у спинки кровати. И произнесла:
– Христос, между прочим, пил и ел с мытарями и блудницами. За что Его ругали все тогдашние «порядочные люди». Фарисеи.
– Почему? – спросил я.
– «Почему» – ругали или «почему» – пил?
– Почему – пил.
– Вероятно, потому, что мытари и блудницы не притворялись лучшими, чем они есть на самом деле. Им просто некуда было притворяться. Хуже – некуда было.
Да-а… Ну прямо как в стихах: «Радуйся, чувак, если тебе ещё может быть хуже».
Мы с мамой помолчали. М-да… «Тайна третьей планеты…»
– Это хорошо, – наконец сумел произнести я.
Мама улыбнулась и двинулась к двери:
– Это – просто факт.
– Ма…
– Что, сынок?
– Спасибо тебе.
Мать остановилась в дверях. Мама. Мамочка. Какое счастье, что ты у меня есть.
– На здоровье, – почти прошептала мать и вышла из моей комнаты.
Детдом… Нет…
Сначала я не думал ни о чём. В голове кусками всплывал мой поход «в гости». То лица, то воздух, то разговоры, то попса. То глаза Таньки, глядящие на меня снизу вверх.
Чуть позже мои неуёмные мозги всё-таки приступили к своему любимому делу – к раскладыванию всего по полочкам. Оно и раньше во мне сидело, но сейчас, после травмы, обострилось. И не отпускает.
Мне хочется разобрать ситуацию на атомы. Ну, не на атомы. Может, на молекулы или просто на куски. Как получится. Как могу.
Интересно, это только у меня или у других людей тоже есть такая потребность?
Нет, наверно, не только у меня.
Но и не у всех людей. Некоторые люди просто живут, переходя от события к событию. А некоторые просто не хотят думать, ведь, когда думаешь, можно добраться до чего-то для себя не очень приятного.
Глушат себя.
Вот Танька. Она же не дура. Совсем не дура. Но предпочитает проводить время так, как проводит. Словно бы поставила на себе крест.
И оправдание наготове: вот я бедная, несчастная, в детдоме росла.
Нет, наверно, я несправедлив к Таньке. Она или такие, как она, скорее всего, «не могут» больше, чем «не хотят». Слишком тяжёлая это ноша для ребёнка – детдом. Место, где ты по большому счёту не нужен никому. Мамы нет.
Ведь и обычный человек в обычной жизни мало кому нужен. Только мама – вне конкурса. А если мамы нет…
Вот и получается – дерьмо и враньё. Причём с самого детства, с самого рождения. По всем статьям. У обычного человека всё это начинается позже, когда человек уже более-менее окреп.
Имеет ли Танька право жить так, как она хочет? Да, она наконец-то избавилась от тех, кто пытался нагнуть её и поставить раком. Её и таких, как она.
Вот и неудивительно, что живут они так, как живут. Самый простой способ жить иначе, чем в детдоме.
Другому способу их не научили.
Или – не хотели научить.
Не нашлось Того, кто пьёт и ест вместе с блудницами.
Я снова и снова прокручивал в голове поход «в гости». И сделал ещё один вывод, касающийся меня. Да наплевать всем окружающим, в кресле я или не в кресле. Инвалид я или нет.
Нет, а чего я ждал? Сочувствия? От Танькиной компании?
Ха!
Это – моё дело. Лично моё, и ничьё больше. Я не должен ни под кого подстраиваться, никого не должен стесняться и бояться.
Будут надо мной смеяться, будут меня жалеть… Всё едино. А я всё равно останусь на коляске. Стыд и боязнь, вероятно, придётся душить в себе, как вой. Потому что будут они, конечно, ещё всплывать.
Надо просто быть к ним готовым, и всё. Придётся потренироваться.
Больше других народ интересует один вопрос. Ну и прекрасно! При случае надо отвечать на этот вопрос сразу. И не стесняясь. «Лучше, чем прежде»! И всё. Узнав, что с «этим» – всё в порядке, народ сразу потеряет к тебе интерес.
Смешно…
Смешно смотреть на мир с третьей планеты.
На этот раз стих выплывал из меня спокойно, без воя и надрыва. Я лежал и жалел Таньку, Светку, Вадика и Костика.
Я жалел маму.
А также Мару, Митяя, одноклассницу Светку и даже Антоху.
Я смотрел на них на всех словно бы с той самой планеты, куда забросила меня судьба.
Вернее даже будет сказать так: я лежал и жалел их всех с той самой судьбы, куда я попал… Нет, не скажу вслух, по чьей воле.
Не уверен.
Последнее четверостишие выбилось из моего благодушного настроения. Стихи – они живут своей жизнью, честное слово.
