Наверно, удар и боль – это просто совпадение. Но в таком случае можно считать совпадением и моё желание нырнуть, и камень на дне. Вся жизнь состоит из совпадений, и часто эти совпадения совсем не нравятся человеку. Совершенно человеку не нужны.
Но происходят.
Сов – падение. Совместное падение. Общее распадение. И так далее. Моё более менее стабилизировавшееся состояние нарушила боль.
«Нарушила» – это слишком мягко сказано. Она его разорвала. Растоптала. Она его почти убила.
Следующий отрезок моей жизни трудно поддаётся описанию.
Можно ли как-то описать боль? Жжжёт? Режет? Давит? Разрывает?
И всё это будет не то.
Боль накинулась на меня, как разъярённый зверь.
Но и это – не то.
Вот тебя охватывает нечто. Оно точно знает, как превратить тебя в безвольно кричащее ничто. Боль невозможно упросить, невозможно унять, невозможно уговорить, невозможно обмануть. Она продолжается, несмотря на твои протесты.
Она есть – и всё. Ей абсолютно всё равно, что ты страдаешь.
Ей всё равно, как ты страдаешь. КАК…
Да, да. От моего доктора, к которому мы сразу же поехали на консультацию, я узнал, что всё новое, что появляется в организме спинального больного ниже травмы, означает только одно: начался интенсивный процесс восстановления.
Вроде бы я должен кричать «ура!», а не «помогите!». Но я вопил именно «помогите!». Правда, безрезультатно.
Из всеведущего форума, который я урывками прорабатывал, когда боль чуть-чуть отпускала, я узнал и другое. Кстати, и мама не могла этого не узнать.
Я прочёл посты таких же счастливчиков, как я. Посты о боли. Некоторых боль мучила не дни, не месяцы, а годы. Мучила даже тех, кто начинал ходить. Четыре года, пять лет, девять лет…
Боль, боль, боль. Посты на форуме «обнадёживали». Боль часто совсем не покидала тех, к кому цеплялась.
Нет…
Нет…
Нет, я не хочу! Не хочу, не буду! Не хочу, не буду!
Но кто меня слышит?
Мама… на неё стало страшно смотреть. Она осунулась, она не спала ночей вместе со мной. По-моему, она не спала даже тогда, когда я забывался коротким, полным каких-то страшных образов, сном. А в промежутках мама делала мне массаж. Тёрла то руки, то ноги, то спину, то грудь.
Я не могу рассказать о том, как это мучительно.
Я не могу…
Можно сказать: «Мне больно».
Но нельзя рассказать как. Очень. ОЧень. ОЧЕнь. ОЧЕНь. О-О-ОЧЕНЬ…
Мама! Я не могу!
Пристрели меня, мама…
Обычные обезболивающие препараты не помогали. От них только появилась изжога и стал болеть живот. Как ни странно, немного помогала горячая ванна. Отец, в связи с этим, стал у нас частым гостем. Он терпеливо таскал меня в ванну и из ванны.
Один раз отец попытался поговорить со мной, вроде как «по душам». Но я завопил, чтоб он оставил меня в покое.
Он больше не приставал.
Так я промучился весь январь и начало февраля. Наконец после пары визитов к неврологу всё закончилось коктейлем из двух почти наркотических препаратов. Препараты дали мне наконец передохнуть.
Кстати, об этих же препаратах я потом прочёл и на форуме. Не исключено, что мама сама вытребовала у невролога их выписки после того, как прочла вопли таких же, как я, на «родном» форуме. С выпиской этих препаратов и в Москве есть определённые сложности.
Но мама добилась их выписки довольно быстро. Люди с форума писали, что мучились гораздо дольше, чем я.
Мне, как всегда, повезло. Спасибо тем, кто общается друг с другом на форуме. Если сами больные не помогут друг другу, насколько труднее будет их жизнь…
Когда боль отступила, у меня хватило сил подумать чуть дальше.
Если люди… если просто люди перестанут друг другу помогать – можно сразу вешаться. Или вообще не родиться на этот свет.
Не белый, серо-буро-малиновый свет. В крапинку.
Я даже подумал всерьёз о том, что если уж я не могу быть врачом, то путь юриста и вправду в самый раз для меня. По крайней мере, одну проблему я точно буду знать изнутри. Знать буду досконально, от и до.
Например, я буду знать, что такое боль. И я буду знать, что бывает такая боль, во время которой человек не способен ни на что.
Мне осталось только выучить законы. Сдать пару экзаменов. Это несложно по сравнению с болью.
Коктейль из двух почти наркотических препаратов облегчил мою жизнь, но боль полностью меня не оставила. Зато отбросила меня в моих занятиях гимнастикой далеко назад.
И вообще. Отбросила. Забросила…
Боль и средства от неё доконали меня. Побочное действие лекарств дало себя знать сразу. Голова стала тяжёлой, задурённой. Во всём теле развилась вялость. Да и не хотелось делать ничего…
Хотелось лежать и смотреть в потолок. Что, собственно, я и делал. Даже в кресло пересаживался редко, один раз в день, а иногда и пропускал денёк.
Мне не хотелось разговаривать, думать, слушать музыку.
Я тупо пялился в телевизор. Я мог по два часа смотреть передачу о жизни муравьёв. Я смотрел вязкие, глупые сериалы. Детективы и мелодрамы. Другой жвачки для мозгов и чувств в зомбоящике не предусмотрено.
