– Нет, не знаю, – усмехнулся этот человек. – С одной стороны: «Дух дышит, где хочет»[8]. Хотя и по-другому можно сказать: «Болен ли кто из вас, пусть призовёт пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему»[9]. Так что… не знаю. И так, и эдак – всё верно.
– А что вы собираетесь делать с этим? – показал я на флакон и кисточку.
– Соборование – так это называется. Прибегают к этому Таинству для исцеления тяжело больных. Семь раз читается Евангелие. Человека при этом помазуют освящённым маслом.
– И для чего это?
– Я же говорю – для исцеления. В таинстве Соборования человеку прощаются даже такие грехи, о которых он забыл. Или даже если не понимает, какие грехи на нём висят. О которых он сам не знает.
– Да что тут знать! Давайте втирайте мне, какие у меня страшные грехи и что я за них пострадал. Ну, за что я пострадал?
– Не знаю, – покачал головой священник. – Не знаю я… Я – всего лишь человек. Даже апостол Иаков говорит, что «…если он соделал грехи, простятся ему». Если! Но это не значит, что о больном не надо молиться. Если содеял грехи – надо, и если не содеял – тоже надо.
– А почему же тогда человек болеет? Тут из вашей церкви одна тётка приходила… Всё пыталась мне печать на лбу поставить, что я – великий грешник. И всё, что со мной произошло, – за мои великие грехи.
– Ты мне задал два вопроса. Давай сначала про тётку. В церковь-то приходят не праведники, а грешники. Не академики сплошь, а разные люди, разного ума, разной души… Так что простим тётку. Если ты сам не дурак – разберёшься. Отделишь, так сказать, мух от котлет.
– А если я сам дурак?
– Ну, извини.
Священник развёл руками. На этот раз улыбнулся не только он. Я тоже. И правда…
– Если ты имеешь в виду Елену Никодимовну, то у неё самой судьба сложная. Дочь у неё умерла от лейкоза. Она ещё… можно сказать, от горя не оправилась.
Мне вдруг стало так жалко эту Никодимовну, что аж горло сжалось. Я потёр рукой шею и спросил:
– А почему же люди болеют? Или попадают в аварии, разбиваются. Почему?
– Ответ длинный. Но это, понимаешь ли, человеческий ответ. Возможно, у Бога совсем другие причины. Ну что – говорить? Вытерпишь?
– Говорите.
«Да пусть говорит, – подумал я. – С меня не убудет». И даже удивился сам себе. Впервые за долгое время мне захотелось услышать что-то новое.
Что-то умное…
Вернее, даже не так. Впервые за всё время боли мне захотелось что-то услышать.
– Ну, за грехи, как ты уже понял. Например, за обжорство – язва желудка. А за удовольствие прелюбодеяния – венерические болезни. Бесплодие, рак половой области – тоже сюда.
– Это слишком просто, – возразил я.
– Правильно. Всё в мире сложнее простых причинно-следственных связей. Но страдание физическое иногда очищает душу.
– Иногда? А иногда?
– С тобой приятно разговаривать. Иногда болезнь человека ожесточает. Или вгоняет в тоску. Такое случается… сплошь и рядом.
– Почему? Почему – «иногда помогает», а «иногда ожесточает»?
– А это, милый мой, главный вопрос веры. Во что веришь – то и получишь. «По вере вашей да будет вам»[10]. И всё.
– Но почему?
– Знаешь, какой самый лучший ответ на вопрос? Это тот ответ, который ты нашел сам.
Я ответил не сразу. Переваривал. Ну да. Когда ответить не могут, так и говорят: «Думай сам!» Но священник не походил на человека, который не знает. Он походил на человека, который не счёл нужным отвечать. Поэтому я всё-таки произнёс:
– Да.
И ещё. Я поймал себя на том, что моя задурённая голова думает! Не так быстро, как раньше, но думает! Впервые за несколько месяцев!
– Вот как понять, сохранилось ли в мире хоть немного милосердия? – спросил священник.
– Наверно, через слабых и больных.
– Верно. Сюда относятся страдания детей и невиновных. Вот и одна из причин. Как ни обидно. Понимаешь, человеку сложно понять вещи, которые выше его разумения. «Мне отмщение, и Аз воздам»[11].
– Как это?
– Не человеческая, а Божья справедливость. Это как рассматривать картину… Если упереться носом в полотно, увидишь только цветную мазню. А если отойдёшь на большое расстояние – видишь образ. Мы, люди, в основном видим мазню и кричим: «Мазня! Некрасиво! Несправедливо!» Понимаешь?
– Что-то… вроде бы…
– Но это не отменяет человеческой боли и горя. Это взывает к милосердию. Такая вот двоякая задача. Довольно сложная. Я бы сказал – духовная.
– Гм…
Я даже прикрыл глаза. Слово «духовная» – такое заезженное. Все, кому не лень и куда не лень, его суют. Кажется, я впервые услышал это слово в его первозданном смысле. Однако…
Как это всё вместить в задурённую голову?
– Иногда болезни даются для предохранения, – продолжал священник. – Поранил, например, ногу – чтоб не лез, куда не надо.
– Или шею. Но почему – я?
– Вероятно, именно ты. Ты не грешнее и не чище других, но ты обладаешь такой душой, которая может с этим справиться. И знает это только Бог. Я – не знаю. Не спрашивай меня, почему – ты.
М-да… Однако…
