Грустно Танька это произнесла.
«Тебе повезло, как всегда»…
Ну да. Мне – всегда везёт.
– Я, конечно, травку курила, – проговорила Танька, поднимаясь с лавочки. – И ещё кое-что пробовала. Но решила, что больше – ни-ни. Просто видела, как это всё… быстро. На дешёвой дури народ просто сгорает. Из наших трое умерло, один за другим. А двое сели, и на приличные сроки.
– Я тоже… ну, как-то попробовал травку. И таблетки. Пару раз. Экста. Потом хреново было. И тоже решил, что ни-ни. Но видишь, как повернулось.
– Нет уж, лучше – водочки, – заключила Танька. – Ну, поехали. Там тётя Наташа, наверно, сейчас полицию вызывать будет и в розыск тебя подавать.
– Ага, – ответил я. – Умыкнули меня. Злые вороги.
– Ты, между прочим, симпатичный. Можно и умыкнуть.
– Спасибо. Ты – тоже ничего. Но у меня не работает нижняя половина тела.
– А у меня нет образования, я не работаю, курю и пью.
– Ну, не так уж ты и сильно пьёшь! – не согласился я. – А у меня уже шевелится палец на правой ноге. Так что – всё не безнадёжно!
– Ага! – засмеялась Танька и скомандовала самой себе: – Вперёд, лентяйка!
И мы снова полетели с ветерком.
Прогулка полетела к концу вместе с нами.
День чудес на этом не закончился.
Я решил, что перед обедом снова попробую обойтись без катетера.
И… Я что-то такое почувствовал. Конечно, не так, как раньше. Ощущение новое, но это было то ещё ощущение!
Я попробовал. И получилось. Мне не понадобились даже те манипуляции, которые я проделывал раньше, чтобы выполнить «инструкцию по выживанию тела», а проще – добыть из себя мочу. Наименее травмоопасным способом с наименьшей затратой сил.
Я хотел заорать от радости. Я еле сдержал крик.
Нет, не буду. Надо удостовериться, что это произошло. Что это – не случайность.
И вообще пора наконец попробовать въехать на коляске в новый, совмещённый с ванной туалет и попытаться перетащить себя с коляски на унитаз.
Почему я не делал этого раньше?
Вопрос интересный. Короче, решил, что после обеда попробую.
Но после обеда, снова лёжа на кровати, я никак не мог заставить себя переползти на коляску. Тогда я решил подумать.
Сосредоточиться.
Думать мне ничего не мешало, но серьёзные мысли никак не лезли в голову.
Лезла какая-то ерунда. Весенний ветер в лицо, птички-бабочки, синее небо…
И ещё – какое-то внутреннее «спасибо» заполнило меня. Без слов. Просто вся душа наполнилась этим «спасибо».
Спасибо! Спасибо! Спасибо за всё! За всё! За всё! Спасибо!..
Вместо героических попыток и размышлений я провалился в послеобеденный сон и проспал где-то часа полтора. Проснулся бодрым.
С помощью мамы переполз на коляску и «отправился» в туалет.
– Поеду умоюсь, – сказал я маме.
И закрылся на щеколду.
В ванной я уже сам переполз на унитаз. Всё в туалете сделано очень хорошо. Как раз под коляску. И перильце вбито. Здо́рово! Мама, какая же ты молодец!
Да и отец – молодец, потому что без его денег, скорее всего, этого сделать было бы невозможно.
Итак, рассказать ли кому-нибудь, что значит оказаться сидящим на унитазе почти через год отсутствия на нём?
У меня всё получилось. У меня всё получилось, и даже больше, чем я ожидал.
Ура!
Даже не знаю, что надо кричать в этом случае. Ведь «ура!» вроде бы кричать смешно. И благодарить Бога смешно: слишком уж прозаическая причина. Слишком уж телесная и туалетная. А вот поди ж ты, обойдись без неё…
Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Я переполз обратно на коляску, посидел немного. Развернулся, помыл руки, вытер. Тоже хорошо. Затем я открыл щеколду и дверь.
Мама стояла рядом.
За время болезни мы с ней научились понимать друг друга без слов. И она поняла.
– Олежка… Это то, что я думаю?
– Ма… ты не представляешь…
– Олежка! Слава Богу! Слава Богу! Я знала! Я знала, что это будет! Будет! Спасибо, Господи!..
Вот так. Событие огромного масштаба. Для одного человека. Ну и ещё для одного. Неожиданное, и тем оно ценнее.
Боже, как же это здо́рово! Это продолжение чудес. Удивительно. Прекрасно. Даже не знаю как.
Однако в мире ничего не изменилось. Всё так же восходит и садится солнце. В Африке голодают дети, идёт всеобщее потепление климата. Откалываются айсберги от ледников. Не разлагается пластик.
Мои друзья спешат на занятия в институт. А кто-то не спешит, валяется с кем-то на кровати. Пьёт вино. Танька ищет, где достать пару сотен. Мой отец печатает наклейки. Для расклейки.
И так далее.
