В конце этого коридора я должен был найти тот самый крестик, нарисованный под моим указательным пальцем. Я понятия не имел, сколько времени мы провели здесь, день сейчас или ночь, сколько часов или дней мы петляем по лабиринтам Черной Земли и в который раз я ловлю себя на том, что любой неосторожный шорох заставляет меня испуганно вздрагивать.
Пол дал мне достаточно времени для того, чтобы напряженно всматриваться во мрак и прислушиваться, затаив дыхание, а потом опустил непонимающий взгляд на мою руку, которую я положил ему на грудь, чтобы остановить перед уверенным шагом во тьму, и посмотрел на мое лицо.
- В чем дело? - спросил он, неосознанно понижая голос до шепота.
- Дальше я пойду один, - ответил я.
- Исключено.
Я повернулся к нему, и он, для подтверждения твердости своего решения, сбросил мою ладонь с себя и скрестил руки на груди, глядя на меня исподлобья, через пряди растрепанных светлых волос. Даже бирюзовые глаза потемнели.
- Один ты не пойдешь, мы не знаем, что там, - он качнул головой. - Ты позвал меня с собой, чтобы я помог и защитил тебя, значит я пойду с тобой до конца. Не забывай, что Виктору, несмотря на твою симпатию, нельзя верить, а находка может оказаться чем угодно.
- Что бы это ни было, я должен увидеть это один, - сказал я. - Пожалуйста, подожди меня здесь. Хотя бы двадцать минут. Если там что-то опасное, я позову тебя. Если не приду через двадцать минут, иди за мной. Но сейчас я должен идти один. Пожалуйста, Пол. Мне так нужно.
Он поджал губы. Я не был уверен, что моя просьба возымеет свой эффект и что он послушает меня и останется, но с надеждой смотрел в яркие глаза демона. Даже стоя спиной к темному коридору, в который я должен был войти, я ощущал его могильный холод и дышал медленнее, чем обычно, чтобы быстрый пульс не выдал мой страх и не заставил Пола настоять на своем.
В конце концов, он сдался. Отвел взгляд, опустил руки и тут же спрятал их в рукавах одеяния. Я знал это ощущение, когда их некуда деть, но удивился, что он так реагирует на меня и мою, казалось бы, обычную просьбу.
- Двадцать минут, - повторил он, бросив на меня быстрый взгляд, и я согласно кивнул. - И я пойду за тобой.
- Спасибо, - выдохнул я и повернулся к коридору.
Спиной я ощущал его пристальный взгляд и хотел обернуться, но не решался. Я понимал, что сейчас меня выдает все - от сжатых в кулаки рук до медленной, настороженной походки, и я вскинул голову, держа ее прямо, хотя страха это не убавило. Одно неосторожное движение - и Пол бы двинулся вслед за мной, наплевав на все, а мне нужно было найти таинственное «что-то» в одиночестве.
Разбить свои иллюзии о Нем…
О Его ко мне чувствах…
Успокоиться…
Это хотел дать мне Виктор? Покой? Не бросаться, очертя голову, на Его защиту, чтобы умереть за то, кем Он не являлся?
Каждый шаг отдавался глухим стуком в моих висках, словно я сам был закован в кандалы. Я напряженно прислушивался, не раздадутся ли в безмолвной темноте нечеловеческие крики или грохот цепей, но слышал лишь свое глупое сердце, забившееся громко и сбивчиво от страха разрушения своих любимых идеалов. Мне бы могло показаться это даже забавным, что я так быстро влюбился и так отчаянно цеплялся за свое чувство, которое даже не мог отпустить, и, должно быть, это веселило всех, кто видел меня.
И кто знал Его.
И кто понимал, что Он не падет так же из-за меня.
Я не знаю, как далеко я ушел от Пола, когда меня вдруг осенило, что именно меня смущало: то, что в коридоре не было факелов на стенах и вечный огонь не освещал дорогу. Один раз я споткнулся и чуть не упал,и, пытаясь удержаться, схватился за стену, но оцарапал руку о неровный камень. Чертыхнувшись и осторожно придерживаясь раненой рукой стены, я медленно пошел дальше, решив, что сейчас нет смысла останавливаться для перевязки раны из-за отсутствия света. Единственное, что я мог себе позволить - это сжать оцарапанной ладонью рукав одеяния.
Я надеялся, что коридор не очень длинный и долго идти мне не придется. Пару раз я открывал рот, чтобы позвать Пола и узнать, услышит ли он меня, но останавливал себя: если бы он услышал, то решил бы, что я в опасности, и мне бы пришлось взять его с собой.
Через несколько метров все вдруг изменилось: какой-то из бесконечных шагов приблизил меня к краю коридора, откуда вдруг показался неяркий свет. Я вспомнил свой сон, вспомнил руки, цепи и нечеловеческий крик, и замер, не в силах заставить себя идти дальше. Всматриваясь вперед, я машинально затаил дыхание, боясь, что таинственный гость может услышать мой случайный выдох, но обратиться в демона пока не решился.
Теперь я видел свет, видел, куда идти, и хотя я боялся, а время шло, я упрямо приближался к повороту, почти оглушенный собственным пульсом.
Свет становился ярче. Я начал видеть дорогу под своими ногами и больше не спотыкался. До меня по-прежнему не доносилось ни звука, и я уже посчитал свой сон лишь плодом моей разбушевавшейся фантазии и даже начал ругать себя за излишнюю впечатлительность и глупость, но какой-то частью понимал, что я все еще побаиваюсь того, что могу увидеть.
