А потом я поднял на Него взгляд и Он испарился в воздухе, возникнув уже рядом со своим мечом. Вызвав пелену, я оказался рядом со своим оружием и поднял его, но дальше наша битва размылась: мы бесконечно перемещались, оказываясь рядом с друг другом только на долю секунды, наносили удары и тут же испарялись в воздухе. Моя белая пелена против Его черного дыма; мы возникали то тут, то там, и у меня уже голова начала кружиться от постоянных исчезновений. Мне удалось задеть Его плечо, а ему - ранить меня чуть выше поясницы, в остальное время удавалось избегать удара и исчезать за мгновение до опасного лезвия.
Пока в одно из таких перемещений Он вдруг не оказался за моей спиной и не ударил меня рукоятью в спину. Боль от удара разбудила кашель, но приступ прошел почти мгновенно, и единственное, что пострадало - это моя концентрация, потому что в следующую секунду Он выбил меч у меня из рук.
Я кинулся на Него и вцепился клыками в Его раненную руку. Он отдернулся и оттолкнул меня; на Его лице не отразилось ни капли боли, оно оставалось маской, и это злило меня до такой степени, что хотелось уничтожить Его, растерзать, разорвать зубами и когтями, заставить Его испытать боль…
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, злость застилала мне глаза и искажала Его облик, и я старался отключить тягу, не обращать на нее внимание, не думать о том, сколько времени мы провели вместе и сколько чувств к Нему у меня было…
Или есть.
- Три секунды истекли, - тихо сказал я сквозь сжатые зубы. - Перестань поддаваться мне.
Он расправил плечи, выдохнул и откинул волосы со лба. Его одеяние было пропитано кровью, разорвано, висело клочьями, оголяя белую кожу, ярко-красные извивающиеся царапины и кровоточащие раны.
У меня ком встал в горле, когда я вспомнил, сколько раз я хотел прикоснуться губами к Его груди, опуститься дорожкой поцелуев по животу, замереть и прижаться к Его мягкой коже, перехватив спокойный взгляд горящих глаз…
- Нападай, - тихо сказал Он.
Я поднял свой меч, выдохнул, услышав, словно со стороны, свой громкий хрип, и сделал выпад, который Он тут же отбил. Защищаясь мечом, Он начал наступать на меня, и я попятился, а потом, когда Он начал загонять меня в угол, к стене, где расступились демоны, я резко наклонился и нырнул под Его руку. До того, как Он перехватил меня или успел ранить, я выпрямился, обернулся и ударил Его мечом.
Острие лезвия вошло на несколько сантиметров в Его кожу; я отпрыгнул на шаг и, не веря своим глазам, уставился на спину под Его лопаткой, где одеяние стремительно начало пропитываться кровью.
Ударил Его в то же место, где сам мучился от боли.
Резко обернувшись, Он замахнулся, и я выставил меч перед собой. С громким лязгом лезвия скрестились; я пытался не смотреть в Его глаза, но видел, что Он неотрывно смотрит на меня.
А потом Он неожиданно отступил на шаг назад, уводя меч, и, не сумев предугадать Его поведение, я было решил, что Он позволяет мне напасть. Подняв меч, я замахнулся, и в следующую секунду Он рассек мечом воздух, пройдясь кончиком лезвия по моей руке, и меч выпал из моих пальцев, внезапно переставших меня слушаться.
Меч с громким стуком упал на пол и отскочил в сторону.
Кровь тонкой струйкой потекла по моей руке, впитываясь в одеяние.
Перехватив Его решительный взгляд, я посмотрел на свой меч в паре шагов от меня и понял, что кинуться за ним у меня не получится - острие Его лезвия было направлено на меня.
А потом я совершил ошибку. Я поверил в то, что Он не убьет меня. Я понадеялся какой-то частью сознания, что те Его слова о мире и чувствах, рассказы о прошлом и касания не просто так. Что Ему столько раз представлялся шанс убить меня, и если я все еще жив, то так будет и дальше. Что Он в каком-то роде не хочет убивать меня, но я не знаю почему.
И когда я поверил в это, когда ожила моя иллюзия, от которой Виктор пытался меня избавить, отправив к Сибилле, я сделал шаг в могилу, наивно подумав, что мы будем и дальше танцевать на тонком лезвии, так и не срываясь вниз.
И тогда я вызвал пелену, чтобы переместиться к мечу и поднять его, но Он вдруг резко шагнул ко мне и сделал выпад мечом, и лезвие, разрывая тонкую пленку, прошло сквозь мое одеяние, сквозь кожу, сквозь плоть, словно меня не существовало и я был просто призраком.
И все замерло. В оцепенении и недоумении я смотрел на меч, торчащий из моего живота, на то, как кровь стекает по лезвию к рукоятке, к Его прекрасным, тонким пальцам, которые я любил держать, которыми Он обнимал меня, касался моей кожи, поворачивал мою голову к себе для поцелуя.
Кровь была такой ярко-красной, что резала глаза. Я не мог отвести взгляд от нее, а еще мне нравился контраст моей алой крови с Его белыми пальцами.
