Веки были тяжелые. Слабость была такой сильной, что меня едва хватало на слежку за дыханием, и я был погружен в какое-то странное состояние, будто бы на самом деле пребывал под водой: я был легким, растворенным в этой воде, а все тревожные ощущения и беспокойные чувства плавали на поверхности, готовясь наброситься на меня когда я всплыву, и я поднимался со дна медленно, боясь, что внезапный круговорот света и звуков затянет меня, оглушит, ослепит и скроет мой громкий пульс где-то в возрастающем сигнале вернувшейся тревоги.
Когда ощущения потихоньку начали оживать, я почувствовал и мягкие простыни подо мной, которые я неосознанно сжимал, теплое одеяло, грузом лежащее поверх моей хрупкой груди, и чужой запах. Чужой, но в то же время знакомый; я втянул его носом так глубоко, что когда он заполнил легкие, я уже ощущал себя как в лесу после дождя, окруженный запахами жасмина и гвоздики, словно внутри и вокруг меня наступила весна.
Прохладные пальцы легли на мой лоб.
- Как ты себя чувствуешь?
Я разлепил сухие губы.
- Жив.
Он усмехнулся. Убрал руку, аккуратно поправил одеяло. Я услышал тихий всплеск воды, а потом моего лба коснулась мокрая ткань, и я почувствовал, как тяжесть и туман в голове начали отступать.
- Он знает, - чуть слышно прошептал я.
Он не ответил, но это и не требовалось: Он должен был почувствовать, что я еще жив. А значит скоро Он перероет весь Ад и найдет меня, чтобы добить.
Это было первое, что захватило меня, когда я начал приходить в себя: Он. Он узнает. Он почувствует. Он найдет меня. Он, Он, Он… где-то здесь, захватил меня так сильно, что я уже и не знаю, что есть я без своих чувств.
- Сколько я был без сознания?
- Несколько часов.
Я вытащил слабую руку из-под одеяла и стянул полотенце со лба, а потом открыл глаза и тут же зажмурился: комната была ярко освещена и свет больно резал по глазам. Негромко застонав, я приподнялся на локтях и сразу почувствовал, как тонкие пальцы уперлись в мои плечи, мягко, но настойчиво убеждая меня лечь обратно.
- Тебе нельзя вставать.
Я снова открыл глаза. Перед ними все расплывалось, но свет уже не слепил так сильно, и я поднял взгляд на него.
- Он меня ищет? - спросил я.
Сайер выпрямился и поджал губы. Бордовые глаза сегодня казались еще темнее, чем обычно, и я вдруг подумал, что если бы в комнате было не так ярко, то они вполне могли показаться черными.
- Он сейчас не об этом думает, - уклончиво ответил он и добавил, не давая мне зацепиться за эту фразу. - Но Он поймет. Тебе нельзя вставать, я с трудом вытащил тебя.
- Если Он узнает, что ты сделал, тебе конец. А Он поймет, что ты спас меня.
- Томми…
Не слушая его, я откинул край одеяла в сторону и замер.
Почти все мое тело было перевязано белоснежными бинтами, в местах ранений пропитавшимися кровью. На животе, куда Он нанес последний удар, бинты казались почти черными и пульсирующая боль в этом месте вызывала стойкие ощущения, что рана открыта даже под перевязкой, и я продолжаю истекать кровью, и она продолжает вытекать, и я слабею тем больше, чем Черная Земля питается мной.
Руки от плеч до запястий были расцарапаны и покрыты фиолетово-желтыми синяками, уродливо выделяющимися на белой коже, а на правом колене еще и багровел огромный ушиб, ноющий при каждом движении.
Когда оцепенение спало, я снова посмотрел на Сайера, молча рассматривающего мое тело, и у меня совершенно непроизвольно вырвалось.
- Он в таком же скверном состоянии? Я вообще задел Его?
Он перехватил мой взгляд.
- У Него сильные порезы на груди и спине, синяки, укусы, царапины, ушибы от твоих рук, когда ты бил Его, и три глубокие раны от меча на плече, руке и под лопаткой. Ты чудом не задел сухожилие, а… кости я уже вправил.
Я почувствовал, как сильно побледнел, и вспомнил, с какой садистской агрессией я заломил Его руку до хруста костей и как она потом безжизненно висела, истекая кровью. Слова вырвались раньше, чем я успел себя остановить.
- Я чудом не задел? А то, что Он вспорол мне живот и бросил меня умирать, но я остался жив - это не чудо? А то, что все это сейчас выглядит не так плохо, как…
Я запнулся и еще раз опустил взгляд на свои руки и тело.
- Ты приводил ко мне лекаря? - спросил я, не веря своим глазам.
- Томми…
- Он же сдаст тебя Ему! Он наверняка уже знает, что я жив, а ты спас меня!
Я так порывисто вскочил с кровати, что зашумело в ушах и голова закружилась. Слабость, будто дикое животное, вцепилась в меня; заныли многочисленные раны и побои, и, покачнувшись, я схватился за бортик кровати, чтобы устоять. Сайер тут же кинулся ко мне.
- Тебе нельзя уходить, - сказал он, поддерживая меня. - Ты должен уехать подальше отсюда, когда встанешь на ноги, но сейчас тебе нельзя двигаться, иначе раны снова откроются… Томми!
- Он узнает! - я повысил голос. - Я должен убраться отсюда, пока Он не пришел за мной! Помоги мне одеться и отведи к Мосту… нет, лучше к лифту, я полечу на самолете… просто дай мне убраться отсюда!
- Ты не в состоянии передвигаться сейчас, Томми! Куда ты собираешься ехать в таком виде?
- В Венгрию.
