Едва я начал спускаться с Моста, как двери в комнату вызовов отворились и мне навстречу бросились два демона. Я замер на ступеньках, держась за перила, и подумал было, что они пришли по мою душеньку за незаконное пересечение границы, но, подбежав ко мне, они почти в один голос выпалили, что «Его Темность уже меня ждет».
Я, наверное, никогда не перестану удивляться тому, как Виктор успевает следить за всеми своими территориями и границами, если уже второй раз он перехватывает меня до того, как я успею устроить ему сюрприз, свалившись внезапно, как снег на голову.
Я позволил им отвести меня к нему. Они шли быстрее и не сразу заметили, что я прихрамываю, но подстроились под мой шаг без лишних вопросов, хоть и пару раз я поймал на своем лице любопытные взгляды. Длинные темные коридоры освещались вечным огнем, отбрасывающим дрожащие тени на гладкие стены, и моя смутная тень то убегала вперед, вытягиваясь и сливаясь со тьмой коридора, то исчезала, растворенная светом. Я начал следить за ней, когда сбился со счета того, сколько шагов я сделал и сколько комнат мы прошли, пока мои спутники наконец не остановились у высоких двойных дверей. Посмотрев на меня, они переглянулись, постучали и синхронно открыли двери передо мной, отступая в сторону.
И я узнал тот зал, в который меня привели в первый раз, раненого и избитого, когда я незаконно пересек границу и попался в руки подданных Виктора.
Тот самый просторный зал, предназначенный для балов и танцев, для напитков, смеха и легкого флирта, но никак не для пыток и убийств.
Зал, в котором Он опустился на колени передо мной и где я, пожалуй, впервые с момента своего обращения в демона запутался в том, что знаю о Нем, а что додумываю из слухов.
Виктор появился спустя минуту, когда я, предавшись воспоминаниям, сел на тот же самый стул во главе стола, куда меня усадили напавшие демоны. Он вышел из тех же дверей, которые открылись в день нашей первой встречи, когда я был ранен и ожидал своей участи, мысленно разговаривая с Ним. Он появился в черном одеянии, с раскрытыми крыльями, улыбающийся и словно бы источающий энергетику опасности - тонкую, едва заметную, приказывающую всем моим инстинктам бежать от него.
Все так, как когда я увидел его в первый раз.
Но тогда я еще не понимал, что красивое может быть убийственно опасным, а прикосновение к этой красоте может быть отравленным.
Видимо, мы подумали об одном и том же, потому что когда он вошел и увидел, что я сижу на том же самом месте, он улыбнулся.
А мне вот улыбаться не хотелось.
Остановившись рядом с моим стулом, он оперся на край стола и по-хозяйски поднял мою голову за подбородок. Я не смотрел в зеркало после того как пришел в себя, и не знал, насколько плохо я выгляжу, но Виктор, рассматривая мое лицо в течение примерно полминуты, молча отнял руку и выпрямился, а потом опустился на тот же стул, на котором сидел в нашу первую встречу.
Чувство дежавю топило меня.
Мне казалось, что сейчас он спросит меня, слышит ли Он нас, и я повторю за Его угрожающим голосом тихое «Виктор»…
- Полагаю, Адам знает, - произнес принц, разрушая тонкое переплетение моих воспоминаний с реальностью.
Я содрогнулся, услышав Его имя. Картина демона, который задыхался в агонии и извивался на полу в языках пламени после того, как произнес Его имя, стояла у меня перед глазами, и мне казалось, что с минуты на минуту я и сам так упаду и загорюсь.
- Ты знал, куда послал меня, не правда ли? - тихо спросил я, глядя на него.
Виктор передернул плечами.
- Зависит от того, что ты нашел.
- Женщину.
- Она тебе что-нибудь сказала?
Я испытующе посмотрел на него, пытаясь понять, к чему он клонит, а потом нерешительно качнул головой.
- Нет. Пол убил ее.
Виктор и бровью не повел, но переспросил.
- Убил?
- Она напала на меня, - я склонил голову набок, и челка закрыла мне один глаз. - Начала меня душить. Пол свернул ей шею.
Подняв голову, я провел пальцем по царапине от когтя Сибиллы там, где она впилась в мою кожу, пока пыталась задушить. Царапина была небольшая, покрывшаяся корочкой запекшейся крови; Виктор посмотрел на нее и тут же опустил глаза.
Я смотрел на его профиль несколько мгновений, скользя взглядом по его точеным чертам лица, и чувствовал себя таким уставшим, что едва ворочал языком. Мне казалось, что все мои раны начали открываться, и глубоко под черным одеянием я истекаю кровью, а слабость возвращается, поднимается ядовитым паром от Черной Земли и отравляет меня.
Виктор перехватил мой взгляд.
- Но это не ее рук дело, - сказал он, намекая на мой побитый вид.
- Не ее, - согласился я.
И заплакал. Снова. От жалости к себе, от боли, от усталости, от кошмаров последних дней, от осознания, что я умираю, от сумасшедшего желания прекратить все это, от нестерпимой обиды, от ощущения, будто меня рвет на части. Просто вдруг понял, что комната расплывается перед моими глазами, и я сижу, положив руки на стол, и слезы заливают мое лицо, стекают на черную скатерть и одежду, и чем больше я пытаюсь вытереть их, тем сильнее умываю ими свое лицо.
