- Не хочу говорить о том, как меня пугаешь ты, когда внезапно исчезаешь, пока я сплю, - тихо ответил Он.
Я не видел Его лицо и не знаю, что на нем отразилось, но в голосе мне послышались странные нотки усталости, будто Он и вовсе не спал.
- Прости, - пробормотал я. - Я проголодался.
Не выпуская меня из объятий, Он опустил голову и коснулся губами моего плеча.
- Хочешь перекусить или пойти куда-нибудь? - спросил Он и одной рукой убрал прядь челки за мое ухо.
Мне показалось, что мурашки выступили по всему моему телу от этого касания; я сглотнул и почувствовал, как в горле пересохло.
- Пойти? - поинтересовался я. - Куда? Разве за эти дни мы не исследовали весь Ад?
Я услышал, как Он тихо рассмеялся.
- Ты еще не видел место, ради которого я сюда прихожу. Официально оно входит во владения Куруа, но Цересса уже давно отдала его мне. Дорога к нему проходит через ее владения, в которых мы задержались. Если ты хочешь, мы можем пойти.
- Что это за место?
- Как раз то, которое выходит к Амазонке.
- И оно особенное, если Цересса отдала его тебе, да?
Он помолчал. Я держал горсть ягод в дрожащих руках и почему-то не чувствовал своих пальцев.
- Да, - после молчания ответил Он. - Я был там пару веков назад… не один.
- Виктор? - затаив дыхание, спросил я.
- Нет. Ты знаешь, о ком я говорю, но рассказывать я не хочу.
Я высвободился из Его объятий, но не обернулся. Мне не хотелось видеть Его лицо.
- И ты хочешь отвести меня в это место? - спросил я и откашлялся, чтобы скрыть дрожь в горле. - Где ты был с человеком, которого любил?
Он вздохнул. Я даже не столько услышал, сколько почувствовал, как Он шагнул ко мне, а в наступившей тишине вдруг раздался шорох раскрывшегося крыла, и следом я принял демоническое обличие и закрылся от Него крыльями.
- Не заставляй меня лгать тебе, - тихо произнес Он, опаляя кожу на моей шее дыханием. - Я тебя не люблю.
- Но я люблю тебя.
И наступила тишина.
И только в этой тишине, в абсолютном молчании, я вдруг понял, что именно я выпалил.
Это вырвалось у меня случайно, под давлением обиды и тревоги от того, что я невольно повторял судьбу человека, которого Он любил; что из-за внешнего сходства Он пытался превратить меня в него. Эти слова вырвались у меня непреднамеренно; так долго охраняемые инстинктом избежать боли, которая за ними последует; так долго сдерживаемые закушенными губами и горьким вкусом разочарования на кончике языка; разочарованием в том, что я - не он, не человек, которого Он любил, и никогда не смогу им стать, и что однажды Он поймет это, а я погрязну в Нем слишком сильно, чтобы дать Ему уйти.
Я выпалил эти слова и почувствовал, как перешагнул границу, которую нельзя было нарушать.
Я так сильно сжал ягоды в дрожащих пальцах, что их сладкий сок потек по моим рукам и закапал на траву, и тишина была такая угнетающая и непроницаемая, что мне казалось, будто я могу слышать звук, с которым капли разбиваются о землю.
- Ты меня любишь, - тихо повторил Он. - Томми… посмотри на меня.
- Нет.
Он резко развернул меня к себе и сжал мои плечи пальцами. Вскинув подбородок с твердым намерением выдержать Его давление, я смотрел в Его глаза… и видел огонь. Огонь, который я ощущал на протяжении всего этого времени с нашей первой встречи; огонь, к которому я тянулся и боялся. Он пылал, он разгорался с такой силой, что мне казалось, будто через Его пальцы на моих плечах я могу ощущать жар.
- Я не люблю тебя, - повторил Он твердо, с легким рычанием в голосе. - Но это не значит, что я ничего к тебе не чувствую, потому что если бы я мог, я бы сжег каждого, кто прикасался к тебе, кто осмеливался хотя бы взглянуть на тебя. Ты мой. Не потому, что мы обручены - это лишь мой способ привязать тебя ко мне. Но потому, что Тьма привела тебя в мой Ад, в мои руки, и я не отпущу тебя даже ценой своей проклятой жизни. И мне совершенно не нужно любить тебя, чтобы гореть от ревности и от того, что ты заставляешь меня испытывать.
Слова, которые я хотел сказать Ему, застряли в моем горле; я смотрел на Него широко распахнутыми глазами и боялся даже пошевелиться.
- Я могу быть монстром, - прошипел Он, притягивая меня к себе, - но я монстр ровно настолько, насколько ты вынуждаешь меня быть им, дорогой, когда думаешь, что мне наплевать.
- А может, - выдохнул я, - ты просто привык оправдывать свою чудовищность поведением других людей, милый? Может, тебе просто нравится, когда другие падают перед тобой и умирают за тебя? Может, ты хочешь того же от меня, но я не могу дать тебе ничего, кроме любви, даже если она тебе не нужна. И даже моя любовь не обратит тебя в принца из монстра, а ты был рожден темным. Твоя мать должна была почувствовать это, когда родила тебя.
Он выпрямился и крепче вцепился в мои плечи, и я почувствовал, как Его когти впиваются в мою кожу. Я думал, что сейчас Он как минимум ударит меня за мои слова, особенно про мать… но тут Он вдруг широко улыбнулся, обнажая длинные клыки. Улыбка напоминала оскал.
