- Мы идеальная пара, Томми, - прошептал Он и разжал руки, отпуская меня. - Тьма не ошиблась, приведя тебя ко мне. Ты привлек не Ад своей музыкой, ты привлек меня.
И тут я неожиданно даже для себя шагнул к Нему вплотную и поднял голову, целуя Его в губы. Сейчас, когда дистанция сошла на нет, Он снова стал тем Дьяволом, которого я боялся и перед которым трепетал; Он стал тем, в кого я умудрился влюбиться и мягкость, вуалью скрывавшая Его на протяжении этих трех дней, спала, обнажив темноту и пламя - то, что я любил в Нем.
Как Его глаза.
Он ответил на поцелуй. Впервые за последнее время я чувствовал себя таким живым, как сейчас; все те ласки и легкие поцелуи, которыми Он окружил меня последние дни, не шли ни в какое сравнение с тем огнем, ощущаемым в каждой клеточке Его тела, в теплых губах, в кончиках пальцев, когда Он сжимал мои плечи. Я разбудил чудовище в Нем, того монстра, которого боялся и полюбил, и ожил, когда почувствовал, что нужен Ему - как та самая жертва на алтаре, которой я обещал стать, когда понял, что это пламя испепеляет Его изнутри, рвется наружу.
Оно рвалось ко мне. Оно меня чувствовало. И Он не мог сдерживать этот огонь.
Тяжело дыша и раскрывая мои губы, Он притягивал меня ближе к себе, сжимая мои плечи до боли, и в каждом движении ощущалась такая агрессия, такая пульсация желания, такая неистовая ярость, что я мог ощущать это каждой клеточкой тела, будто удары током, и я чувствовал себя таким слабым рядом с Ним сейчас, таким хрупким в Его руках, пока мое сердце оглушительно билось в груди, и мне казалось, что даже земля пульсирует под нами. Я трепетал в Его руках до кончиков перьев на крыльях, и чем сильнее эта дрожь охватывала меня, тем ближе к Нему мне хотелось быть.
А потом Он разжал пальцы. Устало выдохнул, прислонился своим лбом к моему, посмотрел в мои глаза и слабо улыбнулся, и я ответил на улыбку, ощущая, как чуть припухли мои губы.
Я чувствовал себя удовлетворенным и уставшим, будто наконец получил то, что хотел, и я был готов дать голову на отсечение, что Он ощущал то же самое.
- Я все тебе расскажу, - пообещал Он едва слышно, - но дай мне перенести тебя туда. Я больше не могу находиться в окружении чужих и не иметь возможности даже прикоснуться к тебе, не нарвавшись на чей-нибудь взгляд.
Хмыкнув, я слабо кивнул и прижался к Его груди. Он обнял меня, кладя руки на мою спину, под мои крылья, несколько секунд пытался отдышаться, а потом закрыл меня своим крылом.
И последнее, что я увидел перед тем, как все исчезло - окружающий нас черный дым.
========== Глава LXXVII. ==========
Комментарий к Глава LXXVII.
http://youtube.com/watch?v=JRWox-i6aAk
Гладкая, темная поверхность озера напоминала зеркало. Мы отразились в нем как призраки, потерянные между мирами - бледные, словно бы прозрачные, с растрепанными волосами, с бездонными, черными глазами и едва движущимися белыми губами.
В отражении этого зеркала я спросил у Него, любит ли Он это место всей своей душой, такой же черной, как эти воды, и Он ответил «да». Я спросил, любит ли Он это место так сильно, чтобы хотеть привести меня сюда, и Он снова ответил «да». Я спросил, хотел бы Он любить меня, и Он промолчал.
И тогда я провел кончиками пальцев по поверхности воды, и по нашим призрачным отражениям прошла рябь.
Здесь, в месте, где от берега с серебристо-белым песком до гладкой поверхности черного зеркала был всего один шаг, взяла начало Его история - тяжелая, как Его каменное сердце, и черная, как Он сам.
Он двигался как греческий бог. Он двигался так, словно шел не по песку, а по серебру и лепесткам роз. Он двигался так, будто небеса пытались сковать Его, но ни одни кандалы не смогли бы сдержать это тело, эти длинные ноги, эти сильные руки и широкую мужественную спину. Остановившись на краю берега, прямо на грани черной воды, Он расстегнул одеяние и легко скинул его с себя, обнажая тело, которому мог бы позавидовать сам Аполлон. Это было тело хищника, тело искусства, это было тело любовника небес, изгнанного из Рая, и, чувствуя, что я не свожу с Него взгляд, Он шагнул в воду.
Стоя на берегу, там, где Он оставил меня после того, как перенес, я зачарованно следил за тем, как Он идет и черные воды словно бы расступаются перед Ним и Его красотой. Едва дыша и даже не мигая, я скользил взглядом по линии Его плеч и накаченных рук, по рисунку шрамов на спине, по изгибу бедер, по иссиня-черным волосам гордо поднятой головы… и не мог отвести взгляд. Не мог перестать любоваться тем, как Он зашел в воду по пояс и остановился, и шрамы на белой спине вдруг стали заметнее, будто в сравнении, в контрасте с черной водой. Я не мог перестать любоваться тем, как Он откинул голову и мягкий свет скользнул по Его волосам, будто невесомый поцелуй ангелов с небес; на мгновение я увидел Его закрытые глаза и то, как небрежно Он провел рукой по своим волосам, отбрасывая их со лба, а потом вытянул руки над головой, потягиваясь, и каждое Его движение было грациозным, будто у хищника, расслабленного полуденным солнцем.
А потом Он нырнул и скрылся под водой.
