В наступившей тишине раздалось нарастающее шипение и по черте круга пробежал яркий, алый свет, а пламя черной свечи в центре вдруг взвилось выше нас с Гретой.
Он не обратил на это внимание. Несколько секунд Он смотрел на то место, где исчез кинжал, а потом поднял взгляд на Сайера. Тот безмолвно кивнул и растворился в воздухе, и мы остались втроем.
- Томми, - заговорил Он, поворачиваясь ко мне, и я вздрогнул от неожиданного обращения. - Что бы ни случилось… у меня никогда не было даже мысли вредить тебе. Все, что я когда-либо говорил тебе, было чистой правдой, но я никогда даже на секунду не допускал того, что могу тебя ранить. И… если что-то и может причинить мне боль, то это твоя ненависть и твое равнодушие.
Я застыл. Застряли в горле слова, которые я хотел сказать Ему, когда Он сделал паузу после фразы «что бы ни случилось». Я просто стоял и смотрел на Него широко распахнутыми глазами до тех пор, пока Он не раскрыл книгу и не сжал ее в руках так крепко, что мне показалось, будто она сейчас не выдержит, и страницы, исписанные неровным почерком, разлетятся по залу, словно осенняя листва.
А потом, будто успокоившись, Он едва слышно произнес.
- Грета.
Я не мог заставить себя даже обернуться на нее. Девушка сделала несколько шагов ко мне, схватила меня за руку и проворно поранила мое запястье маленьким лезвием. Я так удивился, что в первое мгновение даже не почувствовал боли; просто смотрел, как она, стараясь держать меня за рукава одеяния и не касаться моей кожи, переворачивает мою руку над кругом и капли крови капают на черту - первая, вторая, третья… Кровь капала медленно, размеренно, и каждая капля, упавшая на черту круга, с шипением исчезала в черной земле.
Я сбился со счета и не знал, сколько моей крови понадобилось, но спустя минуту или две девушка отпустила меня и быстро перечеркнула окровавленным лезвием все нарисованные внутри круга узоры по часовой стрелке, начиная с севера.
Когда она выпрямилась, Он вдруг едва слышно произнес.
- Прости меня.
Я перехватил Его взгляд и холодок неприятного предчувствия пробежал у меня по спине. Я откашлялся, прочищая горло, но чувствовал себя так, словно не смогу и слова вымолвить. Вопрос прозвучал шепотом, но даже в нем ощущалась дрожь, которая вдруг охватила все мое тело.
- За что?
Он закрыл глаза. Захлопнул книжечку и она испарилась из Его рук, обратившись в черный дым. Медленно, словно под тяжестью одолевающих мыслей, Он опустил голову и едва слышно вздохнул.
Мне вдруг захотелось броситься к Нему, умолять Его не томить меня ответом и не пугать, объяснить, что происходит и почему Он так странно ведет себя, а от Его слов так сильно веет прощанием…
Но ответить Он бы все равно не успел, потому что в следующее же мгновение, как я открыл рот, чтобы заговорить, неожиданно раздался чей-то негромкий, холодный, вежливый голос.
- Судьи желают видеть Его высочество суммуса Американского.
В зале повисла пауза; вопросы, которые я хотел Ему задать, застряли в моем горле и царапали его изнутри, вырываясь на волю. Прошло десять секунд, двадцать, тридцать, а я все не мог справиться с волнением и паникой, захлестнувшей меня так сильно, словно я тонул и не мог всплыть.
Прошла минута, но никто не шелохнулся, и мне показалось, будто этот голос мне послышался - как одна из тех галлюцинаций, к которым я уже должен был привыкнуть.
А потом он договорил, и в наступившей тишине слова прозвучали остро, словно кто-то распял Его и бросал в Него кинжалы и маленькие ножи, пока я стоял в стороне, ощущая Его боль и не имея возможности Ему помочь.
Клянусь, каждое из этих слов оставило кровоточащую рану в моем теле - отражение Его собственной раны.
- Вы обвиняетесь в убийстве суммуса Русского.
Комментарий к Глава LXXXIII.
Глава посвящается Pentatonix за ее жизнь, чувства и воздух.
<3
========== Глава LXXXIV. ==========
Я не чувствую своих ног, словно они приросли к земле. Мне кажется, что я не смогу и шагу ступить, чтобы не упасть, а если я упаду, то Черная Земля вмиг поглотит меня и выплюнет мои кости в этом церемониальном зале, где протекло столько крови и слез, равно омывающих и любовь, и смерть, и корону с престолом.
Я открываю рот и пытаюсь заговорить, но не слышу ни звука, будто меня просто выключили. На короткое мгновение я искренне верю, что это всего лишь кошмарный сон и я вот-вот проснусь, а потом Он отнесет меня в зал и мы проведем церемонию тихо, с глазу на глаз, без свидетелей и происшествий, как и должно быть. Это ощущение такое сильное, что я жду, когда на мою голову обрушится куполообразный потолок или земля разверзнется под моими ногами, или Грета вдруг обратится в дракона и испепелит меня на месте. Я жду чего угодно, любых ужасов, только не того, что это все происходит на самом деле, и, когда я заговариваю, мой голос звучит так тихо, что я сам едва себя слышу.
- Когда… подожди.. Ты убил Русского суммуса?
Я неотрывно смотрю на Него и боюсь, что вот-вот поперхнусь словами, болезненно сдавившими горло: снова из-за Его секретов между нами разверзается пропасть.
- Но ты же… все время был со мн…
