- Это ведь мой любимый ангел, - тепло произнес он. - Это мой любимый ребенок, мое дитя, влюбленное в человеческий мир и короткую человеческую жизнь. Это мой возлюбленный, убаюканный на моей груди, когда его мир начал рушиться, когда он потерял свою семью, свою любовь, себя. Это божество, ради которого в сердце Ада зацвел бы Рай. Убить его? Нет, милый Энтенэбре, я не дарую ему его последний вдох.
Судья задержал ладонь на склоненной голове демона и повернулся ко мне. Я по-прежнему не мог видеть его лицо, но ощущал на себе его взгляд - и у меня от него по коже мурашки бежали.
- Это сделаешь ты.
На несколько мгновений воцарилась тишина, пока до меня доходил смысл его слов. Я перевел взгляд на других Судей, будто пытался понять, не послышалось ли мне это, но они молчали, глядя на меня, и я качнул головой, заставив непослушную челку снова упасть на глаза.
- Я? Убью его? Никогда.
- Ты убьешь его сам, если не захочешь увидеть его смерть. Один раз мы уже даровали ему милосердие, но он им пренебрег. Мы не даем третьих шансов даже тем… кого любим.
Голос Виктора всплыл в моей голове: «если будет необходимо, убей его. Одно нахождение рядом с ними - уже пытка».
Я передернул плечами и крепче сжал меч в руке, широко распахнутыми глазами глядя на то, как черная фигура из моих кошмаров задумчиво гладит по голове того, за кого я бы умер, не раздумывая.
- Мне бы хотелось сохранить ему жизнь, - тихо сказал Судья, легонько взъерошив иссиня-черные волосы Адама, - но он не хочет моей помощи.
- Поэтому вы рассчитываете на то, что его убью я? - спросил я сквозь зубы и добавил чуть резче, с трудом скрывая ярость в голосе. - И уберите руку, ваша честь. Вы трогаете моего мужа.
Судья тихо рассмеялся, но руку отнял и тут же соединил их в широких рукавах, поворачиваясь ко мне.
- У тебя все тот же бойкий характер, как в твоих предыдущих жизнях, - с хорошо слышным в голосе восхищением произнес он. - В тебе всегда был огонь, Энтенэбре. Адам летел на этот огонь как мотылек на пламя. Кто бы мог подумать, что ты его и погубишь…
Я сделал резкий шаг к нему и вдруг натолкнулся на преграду - такую же, какую возвел Адам вокруг нас с Гретой на церемонии. Понимая, что в полукруг мне не попасть, я в бессильной ярости несколько раз ударил по невидимой стене ладонью и почувствовал, как к гневу примешивается отчаяние.
- Его нельзя убить! - воскликнул я, опускаясь на колени перед чертой и не сводя взгляд со склоненной головы моего демона. - Высвободится слишком много энергии, он рассказывал мне… Вы не можете…
- Медулла поглотит ее, - безмятежно ответил мне Судья. - На то она и сердце Ада. Сердце Ада уже знавало боль утраты. Оно выдержит.
- Я не стану убивать его. Если понадобится, я буду защищаться, но его я не трону.
- Глупый малыш Энтенэбре, - тепло произнес Судья.
Он вышел из круга и остановился рядом со мной. Я не сводил взгляд с Адама и лишь ощущал, как между глухими ударами сердца напрягается, словно пружинка, мое тело: Судья остановился почти вплотную ко мне, возвышаясь надо мной, будто фигура из моего кошмарного сна, и я был готов отразить любую внезапную атаку.
- Зачем, ты думаешь, принц дал тебе меч, обагренный его кровью? - спросил Судья; его голос звучал тихо и высоко надо мной, будто через толщу земли и небеса. - Зачем отправил тебя к ангелу? Ты пришел не вершить правосудие, маленький храбрый демон, ты пришел даровать милосердие. Ты пришел избавить его от боли.
- От какой боли? - чуть слышно спросил я, не поднимая головы. - Вы единственные, кто причиняет ему боль.
- От той, с которой он живет и которую держит на своих плечах. Я знаю его давно, Энтенэбре. Единственное, чем ты можешь отплатить ему за его вековую любовь - это дать ему покой. Ты можешь дать ему умереть, а можешь оставить его здесь и смотреть, как он угасает, лишившись всего.
- Не всего, - я покачал головой и поднял глаза, снизу вверх глядя в его лицо, скрытое тенью капюшона. - Он не лишится меня. Я никогда не предам его.
Судья склонил голову набок. Мне показалось, что он заинтересовался моими словами, потому что после короткой паузы он заговорил снова и в его голосе звучало любопытство.
- Попробуй оправдать его, не приводя в аргументы любовь. Скажи, почему он должен жить, но не опирайся на то, что ты любишь его. Он потерял мир. Он лишился любви и семьи. Он заточен под землей.
- Он не лишился меня. Я его любовь и я здесь, всегда буду здесь. И я откажусь от всего, если понадобится, и запру себя здесь рядом с ним, но он - единственное, что у меня есть, и я не убью его.
Судья отвернулся. Он сделал несколько шагов в сторону, прошел мимо других двух Судей, о чем-то раздумывая, а потом остановился и повернулся ко мне. Я так напряженно ожидал его ответа, что почувствовал, как по спине пробежал холодок.
- И ты предпочтешь смотреть, как он мучается? - спросил он. - Ты можешь убить его быстро, а можешь смотреть, как он медленно гаснет, теряя все, что у него осталось, включая тебя. Когда ты обрекаешь его на такие пытки, ты помнишь о том, через что он прошел и что может выдержать? Он сломается. Он не выдержит.
