Я прислонился лбом к косяку двери и выдохнул. Когда я уходил из его покоев четыре дня назад, я уже знал, что вернусь. Единственное, чего я хотел - это передышку. Остановиться. Замереть. Закрыть глаза и понять, что нет больше никаких гонок и сомнений, нет больше попыток догнать прошлое и повлиять на будущее, нет больше страхов. Я хотел проснуться в тишине и одиночестве и почувствовать, как меня тянет к нему. Я хотел, чтобы эта тяга привела меня к его дверям, в его объятия, в ту зазеркальную жизнь черного озера, где я видел нас остановившихся во времени, замерших в своей боли и нуждающихся друг в друге.
Я хотел его. Я хотел залечить все его раны, оставленные тремя мирами в бесконечных войнах. Я хотел быть той панацеей, которая излечит его.
Неожиданно дверь в его покои открылась, заставив меня вздрогнуть, и неяркий свет упал на мое лицо. Не поднимая головы и машинально затаив дыхание, словно перед погружением в воду, я отстранился от косяка, сделал шаг к нему и обнял его за талию, утыкаясь носом в его плечо и глубоко вдыхая его головокружительный запах.
Он слабо обнял меня за плечи. От его одеяния едва ощутимо пахло пеплом и орхидеями.
- Можешь сделать для меня кое-что? - глухо спросил я.
Он тихо усмехнулся, и его смех разжег во мне маленькие огоньки тепла. На мгновение мне показалось, что они согревают все мое тело, каждую клеточку, уставшую и замерзшую, и только сейчас я по-настоящему понял, что это были бесконечные четыре дня.
- Я пожертвовал жизнью, семьей и свободой, и ты все еще думаешь, что я могу в чем-то тебе отказать? - тихо ответил он вопросом на вопрос.
- Пожени нас, - произнес я, крепче обнимая его. - Прямо сейчас. Только ты и я. И никого больше. Как ты обещал. Пожени нас. Не завтра, не вечером, а прямо сейчас.
Адам помолчал, а потом опустил руки на мою спину и погладил меня ладонями по лопаткам. Там, где он касался моего тела, я даже сквозь одеяние ощущал знакомое тепло, питающее мою слабость.
- Ты не передумал, - тихо произнес он.
Я выдержал паузу, пытаясь распознать что-то в его голосе - удовлетворение, радость, облегчение, но ничего не услышал. Только спокойствие. Таким голосом говорил бы человек, у которого не осталось ничего, кроме свободы. Больше ему нечего терять. Больше его ничего не держит.
Я вдруг подумал, что, возможно, я стал для него тем самым вторым крылом, которое он потерял, и от этой мысли мне захотелось улыбнуться.
- Ты ведь не надеялся, что я исчезну и оставлю тебя в покое, правда? - спросил я, закусывая губу и отстраняясь, чтобы посмотреть на него.
Он улыбнулся, и улыбка озарила усталые черты его лица. Вблизи я заметил, что под его глазами залегли заметные тени, словно все время с момента моего ухода он не спал, и я сам не заметил, как убрал одну руку с его талии и коснулся подушечкой большого пальца этой тени, словно надеясь ее стереть. Я провел по его коже от уголка глаза до скулы, и он перехватил мою руку за запястье. Не сводя с меня взгляд, он прижал ее к своей щеке и прикрыл глаза; его длинные ресницы чуть трепетали.
- Если бы ты ушел, все это исчезло бы вместе с тобой, - шепотом ответил он. - Потому что Рай для тебя слишком чист, а земля слишком пресна.
- А Ад?
- Весь твой, - он посмотрел на меня. - Со всеми его чудовищами.
- Мне нужно только одно чудовище.
Он усмехнулся, но его глаза остались настороженными, словно он ожидал от меня подвоха. Чуть повернув голову, он мягко переместил пальцы с моего запястья на кисть, погладил большим пальцем пересечение линий на ладони и повернул мою руку, глядя на кольцо.
- Ты ведь не думал на самом деле, что я уйду? - спросил я, пристально вглядываясь в его лицо.
Он не взглянул на меня. Его лицо ничего не выражало, но в том, как он смотрел на мое кольцо, было что-то до боли знакомое, словно я уже видел раньше этот взгляд и знал, что он предвещает, но не мог вспомнить.
- Ты всегда ко мне возвращался, - спокойно ответил он, переплетая наши пальцы.
Я уткнулся лицом в его грудь и выдохнул, прикрывая глаза, и он едва ощутимо поцеловал меня в макушку.
- Пожени нас, - глухо повторил я. - Прямо сейчас.
Ничего не говоря, он с тихим шорохом раскрыл крыло, обнял меня им за плечо и обратился в черный дым.
========== Глава XCVI. ==========
Адам перенес нас в церемониальный зал, но не спешил разрывать объятия, и некоторое время мы молча стояли, обнявшись, и я вдыхал смешанный запах пепла, орхидей и его тела, пока не поднял голову и не перехватил его взгляд. Он неотрывно смотрел на меня.
- О чем ты думаешь? - тихо спросил я.
Он ответил не сразу. Несколько мгновений его взгляд скользил по моему лицу, словно запоминал меня в мельчайших деталях, а потом он провел языком по зубам и едва слышно ответил.
- О том, что еще четыре дня назад я был уверен, что больше тебя не увижу, а сейчас ты в моих объятиях и я точно знаю, что мы выйдем из этого зала только связав себя всеми возможными способами. Время - странная штука. Переменчивая, ненадежная и опасная.
