Ничего не говоря, я материализовал кинжал, вошел в круг и, изучив нарисованный в книжечке символ, опустился на землю, приставляя острие к самой черте круга. Руки дрожали мелкой дрожью; чтобы успокоиться, я сделал глубокий вдох, зажмурился на мгновение, ощущая, как капелька пота стекает по виску, а потом обернулся. Адам стоял в нескольких шагах от меня, всматриваясь в потолок; его губы едва заметно двигались, но я не слышал ни слова.
Отвернувшись, я крепче сжал рукоять кинжала и надавил. Лезвие вошло в твердую землю неожиданно легко, словно в горячее масло; я срисовывал символ сосредоточенно, едва дыша и боясь ошибиться, и здорово испугался, когда его голос вдруг раздался над моей головой.
- Каждый из этих символов мне нужно залить твоей кровью.
- Сейчас? - спросил я, поднимая на него взгляд.
Адам посмотрел на нарисованный мной символ, не встречая мой взгляд. Не считая легкой бледности, он выглядел спокойным.
- Ритуал бракосочетания не так сложен, как ритуал возвращения памяти, - ответил он. - Как только ты дорисуешь, мы сможем начать. Больше ничего не нужно.
Я отвернулся и продолжил рисовать. Адам еще несколько мгновений постоял надо мной, наблюдая, а потом вышел из круга. Я не смотрел на него и не знал, что он делает, пока вдруг не раздалось тихое шипение и черта круга вдруг вспыхнула так ярко, что чуть не ослепила меня в полутемной пещере.
Когда ко мне вернулось зрение, я обернулся на Адама и увидел, что он сосредоточенно смотрит на сияние круга, а в его левой руке зажат рукав одеяния и в воздухе едва ощутимо пахнет кровью. Стараясь удержать себя от лишних вопросов, я вернулся к рисованию; руки все еще дрожали.
Дорисовав последний символ и обагрив их своей кровью, для которой мне пришлось ранить свою руку, я выпрямился, откинул челку со лба и посмотрел на него снизу вверх.
- Что теперь? - спросил я, откладывая кинжал и зажимая рукав одеяния раненой рукой..
- Подойди ко мне, - тихо подозвал он.
Я поднялся с земли и подошел к нему. Когда я приблизился к черте круга, он подал мне руку и помог переступить ее так, словно это был не рисунок, а как минимум широкая трещина в земле. Его ладонь была теплой; я сжал его пальцы, перехватил его взгляд и ободряюще улыбнулся ему, но он не ответил на мою улыбку. Он был напряжен так сильно, что мне начинало казаться, будто он злится на меня за что-то, но я отбросил эту мысль, когда, разжав пальцы, он аккуратно перекинул руку через мое плечо, стараясь не запачкать меня кровью, и притянул к себе вплотную, обнимая. Его здоровая рука легла на мое плечо, опустилась вниз по моей спине и легла ниже лопатки; запястьем раненой руки он касался моей шеи, и я едва дышал через приоткрытый рот: запах крови щекотал обоняние.
- Мне нужно, чтобы ты раскрыл крылья, - тихо произнес он над моим ухом. - Я знаю, что они еще плохо тебя слушаются. Попробуй сконцентрироваться.
Я закрыл глаза и уткнулся носом в его грудь, пытаясь вытолкнуть свои крылья наружу, заставить их раскрыться. Сердце колотилось от волнения; я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, сосредоточился и затаил дыхание. Я чувствовал свои крылья; чувствовал огонь, горевший в спине на уровне лопаток и легкий зуд, но не мог раскрыть их.
Чуть повернув голову, он коснулся губами моего виска, и я порывисто выдохнул.
- Ты не помогаешь мне с концентрацией, - пробормотал я.
Адам усмехнулся. Звук его смеха отозвался у меня внутри теплым трепетом; я сделал еще один глубокий вдох и неожиданно почувствовал, как зуд в спине усилился. Я пытался направить все силы и всю энергию на то, чтобы раскрыть свои крылья, и громко выдохнул, когда услышал тихий шорох.
Когда я поднял голову, крыло Адама чуть двинулось, касаясь его плеча: оно раскрывалось бесшумно.
Без слов взяв меня за плечи, Адам развернул меня к себе спиной, а потом проворно расстегнул застежку под моей шеей и, не дав мне даже опомниться, сдернул одеяние с моих плеч, обнажая мои грудь и спину.
- Будет немного жечь, - предупредил он.
Я задержал дыхание, прислушиваясь к ощущениям своего тела. В первое мгновение я ничего не чувствовал и не мог понять, насчет чего он меня предупреждал, а потом вдруг что-то острое полоснуло меня по спине прямо над левым крылом и я, вскрикнув больше от неожиданности, чем от боли, закусил губу.
В месте, где Адам порезал меня, я ощущал такое жжение, будто меня клеймили раскаленным железом. Несмотря на то, что я был готов и предупрежден, второй порез над правым крылом все равно заставил меня сдавленно застонать сквозь сжатые зубы.
- Теперь ты, - произнес Адам и протянул мне кинжал.
Он все еще стоял за моей спиной, и я мог видеть только его руку в широком рукаве демонического одеяния, сжимающую тонкую, искусственно отделанную рукоять с окровавленным лезвием. Я хотел обернуться и посмотреть на его лицо, но боялся даже шевельнуться.
- Теперь я что? - с опаской спросил я и резко одернул одеяние, возвращая его на плечи.
Застежка болталась под шеей, словно ослабленный ошейник.
- Теперь ты должен поранить меня.
