У нас было свободно чуть больше часа пересадки, который нужно было с умом потратить, чтобы посмотреть, насколько это возможно, ночной Торонто за стеклянными стенами аэропорта, но я предпочел рассматривать виски в своем стакане, чтобы только успокоиться, угомониться и провести оставшиеся восемь с хвостом часов без паники и беспричинных неврозов.
Когда мы, впрочем, сели в самолет, виски показался мне плохой идеей, потому что я был апатичен и накачен алкоголем ровно настолько, чтобы отрубиться, попросив у стюардессы одеяло.
Виски и нервы вместе оказали странное влияние на мою психику: мне приснилось, что я скакал на лошади по широкой дороге. Слева от меня, через поля, извивалась длинная река, блестящая в лучах теплого солнца, а справа раскинулся темный лес. Ветер бил мне в лицо, лошадь подо мной была крупной, послушной, цвета вороного крыла, и я клал руку на ее шею, проводя пальцами по ее мягкой гриве, и все вокруг меня дышало свободой и скоростью, а хлопковая одежда на мне не стесняла движений, но обволакивала тело, будто вторая кожа. Когда дорога повернула, я направил лошадь через поля к реке, предвкушая, как войду с ней в прохладную воду, и это желание было таким сильным, что я наклонился ближе к ее гриве, и лошадь словно бы почувствовала мое желание, практически летя по полям, и поверхность воды сверкала, будто смешанная с алмазной крошкой, в лучах теплого, весеннего солнца…
Открыв глаза и обнаружив себя в душном салоне самолета, я испытал огромное разочарование. Шея затекла от одной позы; я повернулся, сцепил руки в замок и вытянул их, потягиваясь, и Пол посмотрел на меня.
- Через полчаса сядем, - сказал он. - Я выйду с тобой из самолета и исчезну. Может, сниму номер в ближайшей к твоему дому гостинице, но ты сможешь позвать меня если что.
- Вряд ли это понадобится, - ответил я и откашлялся, прочищая горло. - Лучше найди себе занятие, потому что раньше, чем через пару дней, меня оттуда не выпустят.
- Обо мне не волнуйся, - отозвался Пол, надевая капюшон. - Это я за тобой слежу.
- Спасибо за напоминание, - скривился я.
Когда самолет сел, пассажиры направились к выходу. Пол шел рядом со мной вплоть до здания аэропорта; в тот момент, когда я увидел свою маму и она шагнула мне навстречу, я как бы невзначай бросил взгляд в сторону и заметил, что ссутуленная тень в куртке и с убранными в карманы руками уходит от меня, оставляя после себя стойкий демонический запах.
- Томми! - мама обняла меня, и я глубоко вдохнул запах ее духов, ассоциирующихся у меня с детством. - Я так рада, что ты смог прилететь! Папа будет рад тебя видеть. Ужин запланирован просто фантастический!
- Не дразни меня, мам, - усмехнулся я.
Она отстранилась, не выпуская меня из объятий.
- Дай мне посмотреть на тебя, - сказала она, критическим взглядом окидывая мое лицо и тело. - Ты вообще ешь в своем Лос-Анджелесе или только гуляешь по клубам?
Я сдержанно улыбнулся. Когда она меня в последний раз видела, я был ее сыном, строящим смелые планы о своем будущем в музыкальной группе, стремительно возрастающей карьере и славе.
А потом Сафина, обращение в демона, новая жизнь, Он, брак, и все это закрутилось, завертелось, будто воронка, так, что даже не вдохнешь…
Боюсь, недоедание было лишь малой толикой проблем, которые выпали на мою долю за последние полгода.
Мне было дискомфортно от маминого взгляда, словно она могла увидеть во мне-человеке мою вторую сущность, эти рожки, глаза и когти, и я неловко отстранился, переведя тему на ужин.
- Ох, дорогой, я собираюсь приготовить большую часть твоих любимых блюд и хорошенько тебя накормить, но ужин подождет, попробовать лучше, чем услышать. Расскажи мне, как ты живешь.
Улыбнувшись, я открыл дверцу машины и чуть качнул головой, перехватив ее взгляд поверх крыши автомобиля.
- Ты знаешь… жизнь стала похожа на сон.
А про себя добавил: на кошмарный.
========== Глава XXV. ==========
Когда мы приехали домой из аэропорта, был полдень. Я зевал, но отказывался лечь спать, утверждая, что могу помочь с приготовлениями к празднику. Мама рассказывала мне по дороге домой о последних новостях: о соседях, выигравших в лотерею пятьдесят тысяч долларов, об озеленении района и запланированной пересадке деревьев в маленький парк, о Лизе и малышке Бриджит, которые приедут вечером…
Слушая ее вполуха, я рассматривал маленькие, аккуратные домики и размышлял о том, на что похожа спокойная жизнь. Несмотря на мой относительно «молодой» демонический возраст - почти пять месяцев с обращения - я уже почти забыл, как жил до этого. Как каждый день просыпался с мыслями о клубах и репетициях, а засыпал чаще всего у едва знакомой девушки, и хорошо, если просто пьяный. Иногда доходило и до наркотиков.
Я уже и не мог вспомнить каково это - просыпаться и не думать о том, что сегодня угрожает твоей жизни или какой демон мечтает увидеть твою голову отдельно от тела. Жить обычной жизнью, с обычными, человеческими проблемами, окруженный обычными людьми…
