Не думать, выходя из дома вечером, что сегодня ты снова оборвешь чью-то жизнь, и кто-то - каким бы плохим он ни был - не вернется домой.
Я уже отвык от легкой, беззаботной жизни - а в сравнении с тем, как я жил сейчас, банальная нехватка денег на алкоголь и неудачная попытка склеить понравившуюся девушку - это пустяки.
Теперь, просыпаясь (и зачастую ночью) я вспоминал лишь темные с красным отблеском глаза, их холодный, властный взгляд, ставящий тебя в преклонение, в позицию жалкого раба.
И не осталось ничего, кроме этих глаз.
- Ты меня слушаешь, дорогой? - спросила мама, поворачивая на подъездную дорожку дома и прерывая мои мысли, потихоньку отзывающиеся болью где-то глубоко внутри.
- Да, слушаю, - тут же отозвался я, поворачиваясь к ней.
Она поджала губы, мигом распознав мою ложь.
- Все же тебе не помешает поспать, - сказала она. - Я справлюсь без тебя. Перелет был долгим, тебе нужно отдохнуть.
Мы вышли из машины, я вытащил с задних сидений свою сумку и пакет с покупками, которые мы сделали по дороге, и направился к дому вслед за мамой.
- Я боюсь, что ты уснешь прямо за столом, - шутливо сказала она, открывая дверь.
До меня донеслась негромкая музыка и голос отца, но не успел я сделать и шагу в дом, как навстречу мне вдруг вылетел белый силуэт, остановился в метре от меня и разразился громким лаем, заставив меня застыть в ступоре на пороге.
- Бади, - растерянно сказал я, протягивая к нему руки, - это же я.
Собака залаяла еще яростнее, бросаясь на меня, но не решаясь приблизиться ближе, чем на метр. Мама обернулась, а на шум из комнаты вышел отец.
- Бади, ты не узнаешь Томми? - спросила она, поглаживая собаку по загривку. - Это же малыш Томми.
- За чужака тебя принял, - сказал отец, идя ко мне.
Я перешагнул порог, чтобы обнять его, и Бади, захлебываясь лаем, вихрем умчался прочь, словно увидел привидение.
Выдавив из себя слабую улыбку в ответ на радушное приветствие отца, я постарался не думать о том, что собака не приняла меня за незнакомца.
Я был им. Чужаком в этом доме. И она это почуяла.
…
Вечером приехали Лиза с Бриджит. Я проснулся от громких голосов в прихожей и вышел спросонья посмотреть, что происходит, как вдруг оказался зажат в крепких объятиях и меня окутало ароматом резких, цитрусовых духов.
- Отощал как бродячий кот! - прозвучало над ухом задорно-веселым тоном. - Давай обратим тебя в вампира, может, ты на людях быстрее в весе прибавишь, чем на том, что ты ешь в своем Лос-Анджелесе.
- Лиза, - я чуть приподнял ее, прижимая к себе, и она весело рассмеялась, - ты тогда будешь первая в меню за все то, что я от тебя вытерпел и продолжаю терпеть в наши редкие встречи.
Поставив ее на пол, я отстранил ее, чтобы рассмотреть. Она чуть поправилась, глаза задорно сияли, а волосы были выкрашены в медно-рыжий; по тому, как она рассматривала меня, я мог с уверенностью сказать, что ничего хорошего она обо мне не скажет.
И я оказался прав.
- Мало того, что отощал, так еще и чувство стиля у тебя окончательно отбилось: что это за лохмотья? - она ущипнула меня за кофту на плече, в ответ на что я незамедлительно ткнул ее пальцем в бок. - Ты похож на мальчика-подростка, впервые попавшего в компанию готов. Боже, ты что, красишься?
Она потянулась к моим волосам, и я поспешно вырвался, отмахиваясь от ее рук.
- Это нужно для моей карьеры! - возмущенно сказал я.
Ее лицо наигранно вытянулось.
- Ты что, подрабатываешь моделью в магазине игрушек? Живая реклама кукол? И сколько платят?
- Я в группе играю вообще-то!
- В какой? Spice Girls?
Я открыл рот, чтобы ответить, но тут нас прервала мама, державшая малышку Бриджит на руках и наблюдавшая за нами с плохо сдерживаемой улыбкой.
- Так, вы двое, - с напускной грозностью сказала она. - Заканчивайте вспоминать детские обиды. Нам нужно накрыть стол, а то я запретила отцу спускаться, пока тут ничего не готово, а он уже жалуется…
- Я тебе это еще припомню, - шепотом сказал я, когда мы пошли за мамой на кухню.
Лиза посмотрела на меня и улыбнулась одним уголком губ. Эта манера улыбаться вот так напомнила мне о Нем, и я, содрогнувшись, тут же отогнал все мысли, чтобы Он не почувствовал это снова.
Это тепло, которое я принимал как должное.
Это тепло, которое, возможно, что-то для Него значило.
========== Глава XXVI. ==========
Если бы меня попросили описать лучший день в моей жизни, я бы описал этот папин юбилей, когда мы сидели за столом, наперебой рассказывая друг другу забавные истории, произошедшие с нами за последние месяцы, и смеясь, словно не проходило этих двадцати лет и мы с Лизой все еще дети, празднуем рождество с родителями и ждем утра, чтобы открыть подарки.
Я смеялся так много, что остаток вечера у меня сводило щеки, а вина было выпито столько, что я мог проспать без задних ног несколько суток. Мы разошлись сытые и уставшие далеко за полночь, и когда я поднялся в свою комнату, первое мгновение, после того, как я провел столько времени среди обычных людей и забыл о том, что я к ним больше не отношусь, я отшатнулся, открыв дверь своей комнаты, когда вдруг заметил Пола на своей кровати.
