Кровь стремительно пропитывала мою рубашку, боль стучала в моей грудной клетке, словно второе сердце, а я в немом удивлении смотрел на то, как ветер несет пепел, сдувая его вниз по улице, а потом я перехватил взгляд анимона. Его глаза так светились, что напоминали два фонарика; он выпрямился, сомкнул зубы и исчез в пелене, и я выдохнул через приоткрытые губы, глядя на то место, где он стоял секунду назад.
Стало холодно.
«Томми?» - в тревоге позвал меня голос в моей голове.
Я был так ошарашен и оглушен резкой болью в плече и исчезновением демона, что не мог даже ответить. Вокруг было так глухо, словно улицу накрыли вакуумным куполом, и я вдруг подумал о том, что в своих домах сейчас спят люди и даже не представляют, что творится у них под окнами.
«Томми», - повторил Он. - «Томми.»
- Все в порядке, - выдавил я, даже не уверенный, что это правда. - Я в порядке…
«Боль под моей ключицей говорит об обратном.»
- Он меня ранил… Я в порядке, правда.
Секунда молчания. Я прислушался к своему сердцу, к тишине вокруг, к своему сбивчивому дыханию и боли в плече, а потом вдруг Он заговорил снова. Его голос прозвучал жестко, твердо, беспрекословно; это приказ, и у меня подогнулись колени, когда я услышал его, потому что я не имел права ослушаться - и дело было даже не в браке и тяге, которая возросла в разы, принуждая меня подчиниться.
Дело было в тоне, которым Он сказал это.
Что-то между Его словами, что-то… холодное и пугающее, несмотря на загоревшийся во мне огонек тепла от предвкушения нашей встречи.
«Немедленно ко мне.»
========== Глава XXXVII. ==========
Но Его я все-таки ослушался: сначала переместился к себе домой, чтобы выпить обезболивающего. Мне почему-то не хотелось, чтобы Он узнал о моем падении со сцены, а таблетки, которые я выпил на репетиции, уже перестали действовать.
Они не убирали боль совсем, но делали ее менее ощутимой, и я надеялся, что Он не сможет ее уловить, потому что уйти от ответа я бы не смог.
Едва двери лифта открылись в Аду, как я вызвал пелену и переместился прямо к дверям Его покоев: у меня не было сил идти через весь коридор, хотя я старался как можно меньше времени проводить в обличии человека даже на Черной Земле. Как только двери Его покоев распахнулись передо мной, я успел лишь перешагнуть порог, когда вдруг оказался в крепких объятиях.
Мне хватило всего одного глубокого вдоха, чтобы почувствовать Его аромат и следом - легкую дрожь, разлившуюся по моему внезапно ослабевшему телу.
Кровопотеря из-за ранения вымотала меня, но я почувствовал себя в тысячу раз слабее, когда оказался в Его объятиях - и я отчетливо понял это, вдохнув Его невероятный запах.
Боль в раненом плече отступила и стала едва ощутимой рядом с Его теплыми руками, и, прижатый к Его груди, я ощущал щекой мягкость черной материи от Его одеяния, удивительно нежного и гладкого, и я был готов истечь кровью и пропитать ею весь Ад, лишь бы только Он меня не отпускал.
Но Он отстранился. Прохладные пальцы с длинными когтями и перстнями коснулись моего плеча, и я неосознанно поморщился. Его лицо ничего не выражало, но когда Он перехватил мой взгляд, Его глаза сияли, и я был восхищен этим блеском так сильно, что смог бы забыть обо всем на свете, если бы Он не заговорил.
- Как он выглядел? - спросил Он.
- Анимон, - тихо ответил я и откашлялся, прочищая горло. - Среднего роста. Кажется, крокодил… У него был странный меч с какими-то иероглифами и темно-зеленой рукоятью… Я не успел его толком рассмотреть.
Он попятился, потянув меня за собой, и я медленно подошел к Нему, позволяя усадить меня на софу. Было что-то гипнотизирующее в Его движениях, что-то манящее и сладкое; после того, как Он открылся мне ночью и показал свой человеческий облик, я не видел Его, и сейчас ловил себя на тщетных попытках увидеть изменения, произошедшие в Нем за день моего отсутствия.
Словно прошло не чуть меньше суток, а годы.
Время, разлучавшее нас с Ним, всегда было слишком жестоким.
- Где он напал на тебя? - спросил Он. - Расскажи мне все.
Его пальцы расстегнули мою рубашку и стянули ее с моих плеч, обнажая раненое плечо и чуть запекшуюся кровь, и я неосознанно поморщился, когда увидел плачевное состояние своей раны.
Обезболивающее притупило ощущение боли, но не смогло помочь мне справиться с ужасом, который я испытал, когда увидел свое плечо; должно быть, Он почувствовал это, потому что посмотрел на меня, но ничего не сказал.
По темно-серой ткани расползалось кровавое пятно. Я не мог отвести взгляд от него даже после того, как Он грациозно поднялся с софы и развернулся, не сказав мне ни слова. Эта кровь, моя кровь, будила во мне ощущение тревоги, животного страха, паническое безумие, и в то же время ее вид вызывал у меня спокойствие, потому что мне достаточно было сделать один вдох, чтобы почувствовать Его запах и знать, что Он защитит меня.
Он вернулся с небольшой чашей, наполненной водой. Поставив ее на софу между нами, Он мягко развернул меня за плечи к себе, опустил пальцы в воду и провел ими по моей ране.
