- Ты сказал ему? - неожиданно спросил Виктор.
Я растерянно повернулся к нему, и моя растерянность была хорошо заметна за злостью, пока я смотрел в пронзительно синие глаза и пытался угадать, о чем он говорит.
- О том, что ты меня поцеловал? Он догадался сам.
Он широко улыбнулся, и мне не понравилась эта улыбка. Я слабо дернул рукой, но он не отпустил меня, и что-то тревожное шевельнулось внутри, подстегивая меня вырваться и убежать.
- Ты не сказал ему, что ты его любишь, - со странным восторгом сказал он.
Я дернул рукой снова, но на этот раз так сильно, что от его крепкой хватки свело пальцы. Я вдруг перестал ощущать свое лицо и эмоции, отражающиеся на нем, и отчаяние начало душить меня.
- Понятия не имею, о… - начал я, прячась от него за челкой, но в следующую же секунду он резко схватил меня за подбородок, поднимая мою голову и заставляя взглянуть на себя.
Я вцепился в его руку и сжал зубы. Прохожие с опаской смотрели на нас и перешептывались, а некоторые зеваки остановились в стороне, ожидая, будем ли мы драться.
Я был уверен, что смотреть в этой драке было бы нечего.
Скорее всего, меня убили бы в первые же секунды.
- Ты забываешь, кто я, Томми, - шепотом сказал он, и чтобы слышать его на фоне шума машин и разговоров прохожих, мне приходилось напрягать слух и едва ли не читать по губам. - Ты забываешь, что я хорошо вижу чужие чувства. Ты его любишь. И ты ему об этом не сказал.
- Его это больше не волнует, - выпалил я и резко оттолкнул его руку, вырываясь. - Он бросил меня! Он оставил меня умирать! Я больше не имею значения для Него! И теперь не уверен, что вообще имел.
Сделав паузу, я выдохнул и откинул челку с лица. Запястье руки, за которую Виктор держал меня, покраснело и чуть припухло.
- Ты знал, что я обречен? Ты знал, - я понизил голос, - что брак с Ним убьет меня?
- Да, - спокойно ответил он и кивнул, словно я мог не услышать слов. - Я знал.
Я дышал через приоткрытый рот, глядя на него, и не знал, что сказать.
У меня и раньше возникали сомнения по поводу правильности моего решения о встрече с ним, но сейчас я побил все рекорды сожалений.
- Ты приехал, чтобы сообщить мне об этом? - спросил он, убирая руки в карманы брюк. - Я знал, что ты обречен с того момента, как ты повторил за ним ту фразу на его языке. С того момента, как ты подтвердил, что вы обручены.
- Я приехал за правдой, - ответил я.
Он поднял брови.
- За правдой?
- Я хочу знать, что между вами было. Я видел воспоминание, - я поморщился, вспоминая тоску, с которой оно вырвалось из-под Его контроля. - Я видел… Его. Он был не один. Молодой человек. Темные волосы… Он говорил о крыльях…
Виктор опустил голову и усмехнулся. Невесело. Как будто я загонял его в угол.
- Допустим, я расскажу тебе все, - сказал он и прищурился, глядя на меня. - Что тебе это даст?
- Я хочу знать, - я скрестил руки на груди, решив твердо стоять на своем. - Я заслужил хотя бы правду. Хотя бы.
- Ты на самом деле так думаешь?
- Я хочу так думать.
Он хмыкнул. Вытащив руки из карманов, он небрежно одернул рубашку, закатал до локтя рукава и показал мне на дорогу вперед.
- Давай прогуляемся, - лукаво улыбнулся он. - Я расскажу тебе все по пути.
…
- Я был заинтересован им еще до того, как увидел: об их семье ходило много разных слухов, передаваемых из Ада в Ад… Он что-нибудь тебе рассказывал?
- О своей семье? Только то, что Его прадед был создателем того языка.
- Верно. Он потом сошел с ума. Считал, что все вокруг сговорились и хотят его убить, и в итоге он убил свою жену, а потом покончил с собой. Не очень хорошая репутация для потомков. Но ты хотел поговорить о нем, а не о его семье.
Мы бесцельно бродили по улицам Праги, мимо магазинов, домов и людей. Я не следил за дорогой, позволив Виктору вести нас, но время от времени оборачивался, чтобы увидеть в некотором отдалении от нас его личную охрану.
Люди провожали принца восхищенными взглядами, и когда я смотрел на него, я пытался увидеть его их глазами: высокого, с осанкой и жестами, несвойственными этому времени, с точеными чертами лица и глубокими синими глазами, под лучами полуденного солнца, словно бы высветляющими всю его тьму.
Я смотрел на него и хотел только одного: увидеть Его в лучах солнца. Увидеть, как блестят и чуть отливают синим Его волосы, как Он прищуривает серо-голубые глаза, как Он подставляет лицо под теплые лучи и на Его бледной коже выступают веснушки…
Я хотел видеть Его человеком. Я хотел видеть Его под солнцем. Я хотел, чтобы Он чувствовал это тепло так же, как и я.
От боли защемило в груди, и я поморщился.
- Мы встретились впервые в пятнадцатом веке, - продолжал Виктор. - Я знал, что Адам - однолюб; тогда это не было таким строгим секретом, как сейчас, хоть об этом и не распространялись на каждом углу. Когда мы встретились… ты видел его, Томми. Ты обручен с ним. Ты знаешь, какой он и какое впечатление производит.
Я вспомнил нашу первую встречу и мой иррациональный, животный страх перед Ним и Его жестокостью, но промолчал, прекрасно понимая, что Виктор имел в виду: как Он способен притягивать.
