- Как они тебя узнают? - удивился я. - Ты же в человеческом обличии.
- А как ты узнаешь Адама? - поддел он.
- Его едва ли возможно не узнать.
- Это верно, - согласился он, - но ты узнаешь его по энергетике. Разве в его присутствии ты не ощущаешь его силу?
- Когда Он взглядом ставит меня на колени? - уточнил я.
Виктор усмехнулся. Он держал цветок за стебель кончиками пальцев, очень нежно и аккуратно, и я ощущал приятный аромат, источаемый сердцевиной фиолетовых лепестков.
Этот цветок напомнил мне о кое-чем еще, что я хотел спросить у Виктора и не решался.
- Это все, о чем ты хотел поговорить? - спросил он, будто прочитав мои мысли, когда мы остановились на перекрестке, ожидая зеленый сигнал светофора.
- Не совсем… - я закусил губу и перехватил его вопросительный взгляд, но ответить не успел: меня вдруг согнуло пополам от сильной боли.
Я обхватил руками живот и застонал, и к горлу тут же подкатила тошнота, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Я бы подумал, что это солнечный удар, но что-то внутри меня подсказывало, что это не так, и ощущения были такие, словно я разваливался на части.
Краем уха я услышал, как Виктор что-то говорит своим телохранителям на чешском, но я не смог бы разобрать слов даже если бы захотел: вслед за тошнотой начался приступ кашля. Он был сильным и резким, словно мои легкие иссушили; у меня на глазах выступили слезы, и я закрыл рот рукой, пытаясь откашляться.
А потом приступ закончился так же внезапно, как и начался, и боль отступила.
Вслед за ней исчезла и тошнота.
- Томми, - тихо позвал меня Виктор.
Я отнял руку ото рта и увидел на ладони кровь. На языке был привкус металла; я оперся второй рукой на столб и повернул голову, чтобы видеть лицо принца.
- Сколько мне осталось? - спросил я и показал ему окровавленную ладонь.
Его лицо было непроницаемым, когда он ответил.
- Не больше полугода.
- И сделать ничего нельзя? - шепотом спросил я.
Он медленно покачал головой.
- Я не знаю. Не думаю, что от этого есть лекарства. Это часть его проклятия, это не болезнь.
Он вытащил из нагрудного кармана платок и протянул мне. Аккуратно, чтобы не спровоцировать новый приступ, я выпрямился и вытер ладонь, а потом стер кровь из уголков губ.
Виктор молча наблюдал за мной.
- С тех пор, как на меня напали, все пошло наперекосяк, - хмыкнул я.
- Что? - он прищурился. - На тебя напали? Когда?
- Около двух недель назад. Анимон-крокодил. Я как раз собирался тебе об этом рассказать и кое-что спросить…
- Если ты думаешь, что это я его подослал, то ты ошибаешься, - тут же сказал он.
- Нет, Он уже сказал мне, что это не твой воин… Но у него на шее был кулон. С цветком, у которого пламя вместо лепестков… Чей это символ?
- Ты уверен, что видел именно огненный цветок? - в его голосе послышалось напряжение.
Загорелся зеленый свет и мы перешли дорогу.
- Абсолютно. Я хорошо рассмотрел кулон, но Он сказал мне, что не знает этот символ и впервые о нем слышит.
- Это очень странно для него, - с иронией ответил он. - Этот демон ранил тебя?
- Да, он… у него был странный меч. Он ранил меня сюда, - я коснулся ключицы, где все уже не было бинтов, но остался жуткий шрам. - И его меч… он начал таять от моей крови.
Виктор внимательно всматривался в мое лицо. Он был серьезен, пугающе серьезен и напряжен, и я вдруг с ужасом понял, что Он узнал этот символ, но не хотел говорить мне, потому что…
- Адам должен хорошо знать этот цветок с огнем, потому что это символ Судей, - наконец сказал Виктор. - Судей, которые обрекли его на вечное заключение под землей. Которые его отравили.
От удивления я лишился дара речи и не сразу смог подобрать слова.
- Они… Но зачем они напали на меня? То есть, я… им ведь… что им нужно теперь?
- Я не знаю, Томми, и единственное предположение, которое у меня есть, тебе не понравится.
- Почему?
- Потому что я думаю, что целью был ты.
- Они хотели убить меня и добраться до Него?
- Не совсем. Скорее… они проверяли, обручен ли ты с Адамом. Кто-то дал наводку на тебя, кто-то сдал им, что Адам обручен, и они подослали шпиона, чтобы проверить это. Видишь ли…
Он опустил голову. Я так внимательно следил за его лицом, что не смотрел ни под ноги, ни вокруг, и постоянно спотыкался, врезался и задевал плечом прохожих.
- У него на лезвии меча были иероглифы? - спросил Виктор и перехватил мой взгляд.
- Да, - кивнул я. - Они загорелись.
- Он не собирался тебя убивать. Ему нужно было ранить тебя, чтобы проверить. Из-за церемонии обручения вы смешивали свою кровь; кровь Адама все еще течет по твоим венам, и меч начал плавиться из-за нее. Если бы вы не были обручены, с мечом бы ничего не произошло, а ты, скорее всего, уже был бы мертв.
- Значит Судьи теперь знают, что Он обручен… зачем им это?
- Затем, что теперь игра становится опаснее.
Его голос прозвучал без привычных лукавых ноток и слишком холодно для таких зловещих слов; у меня по спине пробежали мурашки.
- Что значит «игра становится опаснее»? - спросил я. - Они попытаются убить Его? Или меня?
