Выйдя на улицу, Шэрон закрыла глаза, с наслаждением вдохнула нежные ароматы магнолий и пионов, сунула руку в сумку, пытаясь нашарить мобильник, и в этот момент рядом с ней остановилась роскошная белая машина.
– Карета подана! – торжественно объявил водитель в опущенное окно.
– Лиам!
…Они прошли тенистым парком, и Шэрон коротко рассказала о встрече с отцом. Главной задачей Лиама было защитить жену, но никого нельзя уберечь от глубинных страхов. Ночные кошмары – свидетельство подавленных страхов.
– Теперь, когда я знаю правду, должна была бы вспомнить мою жизнь до того ужасного дня. Сестер, счастливую маму… Но по-прежнему натыкаюсь на пустоту.
– Я понимаю, ты жаждешь вспомнить детство. Возможно, тебе необходима помощь…
Шэрон напряглась. Психиатр? Она никогда не понимала, зачем люди, стремясь решить свои проблемы, откровенничают с незнакомым человеком. В этом есть нечто неприличное. Она махнула рукой, отвергая предложение мужа.
– Тебе нужен катализатор, чтобы разблокировать память. Помощь профессионала ускорит дело.
– Забудь.
– Здравствуйте, доктор Стюарт, садитесь, прошу вас. – Лейтенант Хоулен указала посетителю на стул.
– Давненько меня так не называли! – Седовласый старик лукаво улыбнулся.
Элегантность и старомодный шарм вызывали симпатию, и полицейские терпеливо ждали, когда он пройдет от двери кабинета до стола Кейт, тяжело опираясь на трость с золоченым набалдашником.
– Я вас слушаю, хоть и не понимаю, зачем меня вызвали. Вы упомянули проблему медицинского характера, относящуюся к тому времени, когда я еще практиковал…
– Ко времени, когда вы работали в психиатрической больнице «Миттертон» в Миннеаполисе, – любезно уточнила Кейт, впечатленная обаянием и притягательной силой собеседника.
Ей было неловко допрашивать мирного пенсионера, всю жизнь помогавшего обиженным судьбой людям. Она жалела, что пошла на поводу у Фреда. В конце концов, Том Ховард разоблачен, дальше копать незачем…
– У нас есть вопросы, – вмешался Эмерсет, удивленный молчанием своего командира.
Кейт встрепенулась.
– Вы, должно быть, слышали о деле Тома Ховарда, двадцать лет жившего под присвоенной личностью другого человека и убившего двух детей в Лонг-Бич?
Восьмидесятилетний старик мгновенно перестал улыбаться, его голубые глаза заволокла печаль. Он читал в газетах об этом ужасном деле и не мог не заинтересоваться им, ведь Том Ховард был его пациентом.
– Каково было психическое состояние Ховарда в тот период, когда вы его наблюдали?
– Он не представлял никакой опасности для окружающих.
– Вы намеревались выписать его?
– Решение зависело не от меня, но я собирался поставить вопрос об освобождении. Ему незачем было находиться в больнице.
– Нам кое-что непонятно, доктор Стюарт. Мы подняли истории болезни Тома Ховарда и Питера Мэтьюза, тоже вашего пациента. Нас удивило отсутствие в них фотографий.
Объяснение оказалось простым.
– Я вынул их после пожара, – спокойно сообщил старый джентльмен.
– Вы подозревали, что Том присвоил личность Питера?
– Именно я убедил его занять место Питера. Забрал фото, чтобы запутать следы. Много месяцев я ждал, что меня вызовут в администрацию или в полицию, но никто не проявил интереса.
Кейт неприятно удивила невозмутимость доктора Стюарта, который оказался не просто сообщником Тома Ховарда, но и инициатором его побега.
– Вы передали ему документы Питера Мэтьюза?
– Да. В ту ночь бал правил хаос. Пылало целое крыло больницы, и нам пришлось переводить раненых пациентов в другие больницы и успокаивать остальных. Пожар, как вы наверняка понимаете, очень их напугал. Я был уверен, что в этот момент никто не обратит на Тома внимания, но опасался, что его задержат позже.
– Вы понимаете, что стали сообщником Ховарда в убийстве Питера Мэтьюза?
– В убийстве?.. Вы заблуждаетесь, капитан. Том не убивал Питера. Вместо того чтобы укрыться в безопасном помещении, он попытался спасти его, но, к несчастью, опоздал.
Когда доктор Стюарт вошел в палату Тома, он нашел Питера, задохнувшегося от дыма. Собираясь покинуть помещение, услышал кашель в вентиляционной шахте и помог Тому вылезти.
– В тот момент мне и пришла в голову идея подменить их личности. Ровесники, они были похожи внешне. Я велел Тому надеть длинный плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо – чтобы план сработал. Питера не должны были опознать. Я развел огонь в палате, чтобы тело обуглилось, потом вывел Тома в парк, где собрались эвакуированные пациенты, сходил за документами Питера и бумажником, отдал Тому все деньги и отправил его… на волю.
– Почему вы так поступили?
– Я же сказал: ему было не место в психиатрической лечебнице.
– Вы могли сделать запрос о его выписке.
– Я сомневался, что добьюсь успеха. В памяти людей были свежи мрачные события Рождества восемьдесят шестого года, и я не мог рассчитывать на объективность комиссии. Я действовал в интересах моего пациента.
– А жертвы? О них вы подумали?
– Том не представлял никакой опасности для общества.
– Тем не менее он снова убил детей.
– Я читал газетные отчеты. Доказательства удручают, но я уверен, что он этого не делал.
