Нетерпение пополам с дурным предчувствием будоражило кровь Сьюзи, когда она смотрела сквозь грязное стекло узкого отсека на заключенных, переступавших порог комнаты свиданий. Наконец на заднем плане появилось похудевшее, заросшее колючей бородой лицо. Мужчина двигался, не обращая внимания на остальных. Их взгляды встретились на короткое мгновение. Том застыл, и Сьюзи увидела, что он боится. Неужели его ужасает ее присутствие? Она улыбнулась. Охранник тычком отправил его в кабинку, и она схватила грязную трубку. Он сделал то же самое.
– Мистер Уолбейн добился для меня свидания. Я счастлива тебя видеть…
Она говорила очень быстро, понимая, как мало у них времени. Том едва слушал. Он спрашивал себя, рассказала ли Шэрон Сьюзи об их родстве. Одна мысль прогнала другую, и он задался вопросом: «Зачем она пришла сюда?» Наступила тишина. Он удивленно поднял глаза на тонкую перегородку в следах от множества пальцев. Сьюзи с тревогой смотрела на него.
– Я… Я пришла повидаться… Мне нужно знать, как ты тут…
– Хотите, чтобы я рассказал вам о Питере? Ведь это его вы ищете.
– Ты больше не говоришь мне «ты»?
– Я отыграл свою роль. Вы для меня ничего не значите.
– Ты считаешь меня чужой, а я всегда относилась к тебе как к сыну…
– Ко мне? Я – фальшивка.
– Я знаю тебя, – мягко произнесла Сьюзи и положила ладонь на омерзительно сальное окно.
– Вы должны ненавидеть меня за восемнадцать лет лжи.
– Твоя ложь спасла мне жизнь. Скажи ты мне правду или оттолкни меня, я бы умерла. Меня пожалел не лжец, а ты.
Том приложил ладонь к стеклу со своей стороны.
– Ты не сердишься?
– Нет, но ужасно сожалею, что тебе пришлось нести этот груз одному. Все эти годы… Я могла помочь.
– Это было не так уж и трудно. Сначала я думал, что меня скоро разоблачат. Прошли годы. Моя фальшивая личность утверждалась и развивалась, но я все ждал разоблачения. От тебя. А когда понял, что ты никогда не встречалась с Питером, понял, что сумею заменить его. Мне казалось, я в безопасности… Я ошибался.
– Мистер Уолбейн хороший адвокат. Он добьется твоего оправдания.
– Ты считаешь меня невиновным?
– Я знала, что ты не убивал Питера, даже когда все утверждали обратное. Я не верю, что ты убил этих детей.
– Но сестер-то убил…
– Замолчи. Я уверена: ты не понимал, что делаешь. И кстати, тебя объявили не подлежащим уголовному наказанию.
Решительно, Сьюзи все ему прощала. Даже худшее. Как мать…
– А что Кэрол? У тебя есть новости о ней?
Сьюзи колебалась.
– Не стоит беречь меня от правды.
– Она избавилась от ребенка. И не хочет, чтобы я ей звонила…
Сьюзи подавилась последними словами. Она всегда была очень привязана к Кэрол. Разрыв отношений огорчал ее до невозможности. Том чувствовал, как она растеряна.
– Хорошо, что она так поступила. Прости, что страдаешь из-за меня.
– Не думай об этой чепухе.
Охранник за спиной Сьюзи объявил, что время свидания истекло.
– Ты не обязана возвращаться сюда. Питер мертв.
– Я здесь ради тебя. До скорого, Том.
Девчушка шла по коридору второго этажа следом за мальчиком, который крепко сжимал ее ладонь в своей. Он остановился и толкнул дверь в большую комнату. «Нам нельзя тут играть», – сказала малышка. Он не ответил – внимательно оглядывал комнату. Остановил свой выбор на огромном стенном шкафе и распахнул дверцы. «Нас будут ругать», – не успокаивалась девочка. Он снова взял ее за руку и усадил на дно шкафа. «Оставайся тут, Шэрон, – шепнул он в щель между дверцами. – Мы поиграем в прятки. Мама внизу считает до десяти. Хочешь выиграть – не шуми». Черные глаза сверкнули. «Да, да, хочу!» – воскликнула девочка, вдохнув легкий аромат фиалок, исходивший от одежды матери. Платье и юбки напоминали марионеток на вешалках, свет из комнаты очерчивал босые ступни девочки. Дверцы медленно закрывались, день угасал. Лучи света вычерчивали на одежде странные геометрические фигуры. Еще несколько сантиметров, и дверцы закроются… Сейчас… Мальчик вышел в коридор и застыл у двери.
…Задыхающаяся Шэрон рывком села на кровати. Лиам приподнялся и обнял жену за плечи.
– Опять Том?
– Я вот-вот рехнусь! – рявкнула Шэрон, вспоминая, как напугали ее слова брата.
Она коротко пересказала мужу продолжение всегдашнего кошмара.
– Эти, с позволения сказать, спектакли – всего лишь плод твоего воображения. Том не имеет над тобой никакой власти.
