– Я хочу, чтобы кошмары прекратились! Ты был прав, мне нужна помощь…
Она решила, что пойдет к психотерапевту, когда вернется из Сан-Диего.
В самолете Шэрон никак не могла отделаться от воспоминания, настигшего ее на рассвете.
…Ей четыре года, она стоит у приоткрытой двери и смотрит на грустную мать, которая сидит на кровати. Комната кажется огромной, как и кровать под белоснежным кружевным покрывалом, как шкаф с широкими решетчатыми створками, как туалетный столик с зеркалом в чугунной раме с плетеным узором.
Кто-то положил руки на плечи Шэрон и тихонько увел в сторону, шепнув на ухо: «Не слушай мамин плач. Идем, Шэрон». Он провожает девочку в ее комнату, и она едва поспевает за ним. Ей нужно утешиться, понянчить любимую куклу.
– Почему мама грустная?
– Она просто устала. Отдохнет, и все будет в порядке.
– Правда?
Том улыбнулся, показав дырку между зубами, и протянул ей щетку.
– Может, причешешь куклу?
…Шэрон охватила дрожь. Она совсем ничего не помнила из раннего детства, и ей стало не по себе. Она видела давнюю фотографию в местной газете, но не представляла Тома в роли брата. Защитника. Маленькая девочка любила его, и взрослой женщине становилось дурно при мысли о былой привязанности. Она прогнала мысли об утратившей значение близости и включила планшет, чтобы почитать.
В Сан-Диего, спустившись по трапу, Шэрон, как это ни странно, не почувствовала обычного недомогания. Она прилетела на встречу со старым другом отца Ричардом, передав сообщение через его медсестру. Три дня назад он перезвонил, чтобы условиться о свидании.
Его дом находился в уютном районе, где глаз радовали цветы на балконах и идеально подстриженные газоны. Старый доктор, в темных очках, сидел на скамейке, подставив лицо солнечным лучам.
…Ричарду на минуту показалось, что к нему идет Маргарет. Походка, элегантность, улыбка Шэрон напоминали о ее матери, но черты лица и взгляд были другими. Он дружеским жестом пригласил молодую женщину сесть.
– Вы очень изменились, дорогая, – сказал он и налил ей стакан прохладного лимонада.
– Разве вы меня уже видели?
Ричард снял очки, и Шэрон узнала взгляд его синих глаз.
– Это ведь вы подошли ко мне на маминых похоронах, – сказала она.
– Печальный был день…
– Мне всегда казалось, что вы тогда хотели мне что-то рассказать.
– Давайте вернемся к цели вашего приезда. Вы хотели поговорить об отце?
Шэрон кивнула. Ей не терпелось получить информацию о человеке, который знал родителей до трагедии. Когда все были счастливы.
– Вы общались, когда мы жили в Дулуте, верно? – спросила она, сделав глоток лимонада.
– Да. Я даже качал вас на коленях, детка! – сообщил он с грустным смешком.
– А Тома вы знали?
В голове у Ричарда крутилась масса вопросов. Что в действительности известно Шэрон? Что рассказать ей и о чем умолчать? Сердце билось все сильнее. Он молча кивнул.
– Вам известно, почему родители утверждали, что я их единственный ребенок?
– Джон, узнав о вашей амнезии, принял ее как дар небес. Он боялся, что пережитая драма нанесла вам непоправимую травму, от которой вы не сумеете оправиться. Я с ним не согласился. На мой взгляд, опасно оставлять подобную «мину» в подсознании. Я пытался уговорить его рассказать вам правду. Не сразу. Потом. Он меня… Послал. Вы совсем не помните Дулут?
В нескольких словах она описала Ричарду вернувшиеся воспоминания. Игру в прятки. Печаль матери. Заботливость Тома – до того, как он совершил непоправимое.
– О трагическом дне ничего?
– Нет.
Ричард задумчиво постучал указательным пальцем по колючему подбородку. Длящаяся амнезия Шэрон очень его удивляла.
– А что думала мама?
– Ваш отец хотел построить новую жизнь вдали от Дулута. Он решил вычеркнуть Тома из семьи. Маргарет пришлось гораздо труднее: она корила себя за то, что покинула Миннесоту, бросив сына.
– Полагаете, она все еще любила его? После того, что он натворил?
– Когда Тома заперли, я работал в психиатрической больнице «Миттертон» в Миннеаполисе и стал его лечащим врачом. Маргарет попросила, чтобы я держал ее в курсе его состояния.
– А в девяносто седьмом, когда он исчез, вы все еще занимались им?
– Да.
– И никогда не считали, что он мог убить Питера Мэтьюза и занять его место?
Доктор посмотрел Шэрон в глаза. Затем вкратце объяснил, какую роль он сыграл в побеге Тома, и продолжил, выдержав паузу:
– Я уже изложил факты лейтенанту Хоулен.
– Лейтенанту Хоулен?
Ричард провел рукой по лбу.
– Да, со всеми подробностями.
– Как отреагировали мои родители, узнав, что вы отпустили Тома?
– Они не узнали об этом. Я не сомневался, что ваш отец приложит все усилия, чтобы снова запереть своего сына.
– И вы не раскаиваетесь?
– Я был расстроен из-за Маргарет, но не стал рисковать – она могла поделиться с вашим отцом.
– Так было бы лучше. Вы хоть понимаете, что помогли психопату? – Шэрон встала. – Я узнала более чем достаточно…
– Останьтесь ненадолго, умоляю! – Ричард Стюарт схватил Шэрон за руку. – Сядьте. Вот так. Я должен рассказать вам кое-что еще. Двадцатого августа восемьдесят восьмого года я навестил вашу мать…
