— Неважно. Так проведёте?
— Ну, пошли, — кивнул он и с нескрываемым любопытством посмотрел на волчий череп в моих руках. — Самое первое, где они пойдут — это старая дорога…
Череп я сунул между ветвей молодого клёна на краю дороги, по которой мы вчера провели грузовики. До края поляны с землянками и смолокурней отсюда было метров триста пятьдесят. До установки черепа я дополнительно прошёлся влево и вправо от дороги, обозначив границу действия отпугивающего амулета.
— А теперь быстро пошли назад, — сказал я своему провожатому.
— Ой, темнишь ты что-то, парень, — покачал тот головой.
— Если останемся ещё на пару минут, то сами и узнаете. Но я очень не советую.
Вернувшись на территорию смолокурни, я сообщил комсомольцам о запрете выходить на дорогу и бродить по её окрестностям. Те похмыкали и вернулись к своему занятию.
Примерно через час появился Егор. Из «сидора» он вытащил два волчьих черепа. Один крупный, как ранее заговоренный, и второй чуть поменьше.
— Змей не нашёл, извини, — развёл он руками.
— И так сойдёт, — успокоил я его.
Я только-только закончил зачитывать заговор во второй раз над первым черепом, как с улицы донёсся истошный вопль. От неожиданности сильно вздрогнул и выронил заготовку под амулет.
Стоило мне оказаться снаружи, как увидел выскочившего из леса Прохора. И точно с запретного направления.
«Вот же чёрт старый! Сказал же туда не ходить», — со злостью подумал я. Оказавшись на безопасной поляне мужчина рухнул на землю и скорчился клубком, принявшись тихо подвывать. К нему подбежали все. С трудом перевернули на спину, развели руки.
— Прохор Фомич, что с вами? Прохор Фомич? — торопливо спросил его тёзка.
Лицо у хозяина пуни было беле снега, белки глаз покраснели от лопнувших сосудов, губы чуть ли не посинели. Сердечный приступ? Этого ещё не хватало.
— Держите его, я попробую помочь, — сказал я. После чего опустился на колени, положил ладони на грудь мужчине и почти беззвучно забормотал лечащий заговор. Результат стал виден сразу же после того, как я умолк. На лицо вернулись краски, губы вернули свой здоровый цвет и даже глаза стали выглядеть лучше. — Тащите его в землянку. Пусть отлежится.
— А что с ним было? — посмотрел на меня Андрей.
— Нарушение техники безопасности. Я же предупредил всех, чтобы в том направлении никто не ходил.
— И долго туда нельзя ходить? Нам же потом машины вывозить как-то будет нужно?
— Сутки. Если немцы за это время здесь не появятся, то завтра после рассвета можно будет уходить. Но лучше бы пришли.
— Зачем⁈
— С ними будет то же самое, что и с Прохором. После такого у всех любопытных, мигом интерес к смолокурне отобьёт.
— А-а, ясно…
Двумя другими черепами я закрыл почти все подходы к старой смолокурне. Остался узкий сектор со стороны откровенной чащобы. Там даже пешком пройти сложно. Немцы такие места не любят. А предателей будут ждать сюрпризы в виде пары зачарованных М39. Растяжки из гранат с тёрочными запалами сделать сложно. Но если постараться, то можно. Повысившаяся благодаря магии мощность заряда нивелирует густоту зарослей и долгое время горения запала. Взрыв точно достанет всех.
— Я отдыхать. Сил нет, — сообщил я комсомольцам, когда закончил работу. И отправился во вторую землянку. В первой лежал Прохор Фомич. Беспокоить его я не стал.
Казалось, только стоило закрыть глаза и ухнуть в сон, как сразу же с улицы донеслись далёкие выстрелы. Спать я лёг одетым, только скинул шлею со снаряжением, оставив ноги обутыми. Сейчас мне понадобилось секунд двадцать, чтобы накинуть на плечи ремешки, застегнуть пряжку ремня на поясе, схватить автомат и выскочить наружу. По глазам болезненно полоснули яркие солнечные лучи. Светило стояло в зените или где-то там. Значит, поспал я порядочно. Лёг, когда солнце только полностью поднялось над горизонтом. Пока осматривался и промаргивался, из другой землянки выбежали Прохор Фомич с Егором и Иваном.
Поднявшие нас всех на ноги выстрелы уже смолкли.
— Это на дороге стреляли! — раздался крик тёзки. Он сидел в окопе с пулемётом, держа под прицелом сектор с заездом на поляну смолокурни.
— Я проверю. За мной не ходить, — громко сказал я и торопливо пошагал вперёд.
Никто даже не дёрнулся следом. Видимо, пример Прохора очень сильно подействовал на молодёжь.
Через пять минут я увидел впереди движение. Наложив на себя отвод внимания, двинулся дальше. Вскоре мои глазам предстала группа немецких солдат и вооружённых мужчин в штатском и белыми повязками на левой руке. На земле неподвижно лежали двое. Немец и гражданский. Оба были мертвы. Ещё трое были ранены. Точнее ранены двое, а третий дёргался и извивался на земле, связанный ремнями и с завязанным ртом, кажется, рукавом от нательной рубахи.
