Немцев насчитал одиннадцать человек. Гражданских было двое. Гитлеровцами командовал немолодой фельдфебель. Сейчас они переругивались вполголоса, проклиная этот лес, Россию, какого-то лейтенанта и русских диверсантов. Чаще всего в их словах звучал извечный русский вопрос: что делать? Как я понял, один из предателей вырвался вперёд всех и первым попал под действие отпугивающих чар. Обезумев, он рванул назад, а когда наткнулся на своих спутников, то открыл стрельбу. Успел убить одного и ранить второго гитлеровца, после чего его изрешетили. Следующим под действие амулета-черепа попал уже немец. И всё повторилось. Тот обезумел и открыл пальбу по окружающим. Так как все были уже наготове, и он был свой, то безумца мгновенно оглушили и связали. Сам он только ранил одного из камрадов в бедро. После повторного происшествия немцы не торопились идти дальше по дороге.
«Грохнуть бы вас, но сейчас мне важнее не ваши смерти, а ваш страх и доклад начальству. В принципе, хоть какой-то», — подумал я, наблюдая за действиями фрицев. Потом спохватился, вспомнив про товарищей на смолокурне, которые сейчас томятся в неведении и решил вернуться к ним. Уже за последними деревнями перед поляной скинул невидимость.
— Кто там?
— Немцы?
— Там немцы? По кому они стреляли?
Меня сразу же завалили вопросами.
— Немцы и полицаи. Всего было почти два десятка, сейчас меньше, — принялся отвечать я. — Парочка из них перепугались так же, как Прохор Фомич. От страха стали стрелять по своим. Сейчас торчат примерно в полукилометре от нас и не знают, что им делать.
— Добить гадов! — азартно крикнул Илья. — Подкрадёмся и из пулемётов вжарим!
— Куда ты подкрадёшься, остолоп? — одёрнул его Прохор. — Хочешь тоже по своим начать стрелять от ужаса?
— Так Андрей нас проведёт или отключит эти… свои штуки, чтобы мы прошли, — сказал он и вопросительно посмотрел на меня.
— Не отключу. Я всё ещё утром рассказал. Действовать они будут сутки, — короткими фразами ответил я парню. — Убивать гитлеровцев нам сейчас не с руки.
— Чего⁈ — вскинулся он. — Тебе этих гадов жалко?
«Правильно, что я решил не оставаться с ними. Комсомольцы юные, блин, головы чугунные. Обязательно с Ильёй бы постоянно цапался. А так как я тут чужой, то однажды ни к чему хорошего это не привело бы», — подумал я и затем вслух произнёс: — Потому что их убийство заставит немцев направить сюда ещё более крупные силы. К этому моменту моя защита уже не будет работать.
— Надо будет, примем с ними бой. И отомстим за наших товарищей, — поджав губы сказал мне Андрей.
— И мука опять попадёт в их руки? Или вы её уничтожите и тогда наши люди станут голодать? — привёл я аргументы. — А кто их будет потом защищать, если вы погибнете в первом же бою? А кто станет собирать информацию по немцам и переправлять её нашим? Разведсведения часто куда важнее, чем убитый десяток врагов.
— Прятаться в лесу — это трусость, — буркнул тёзка. Но в его голосе уже не было прежней горячности. Да и главная заноза комсомольского партизанского отряда молчал.
— Хорошо, если немцы завтра сюда опять придут, то примем бой. Но этих трогать не будем.
Не став дожидаться ответа, я резко развернулся и вновь скрылся в лесу.
Я успел вовремя вернуться к немцам. Те как раз приняли решение зайти в лес далеко от дороги. Наученные горьким опытом, впереди себя послали одного из предателей, а сами разошлись широко в стороны, следуя за ним в полусотне метров.
Когда до границы действия амулета полицаю оставалась буквально дюжина шагов, я из-за дерева ударил его по голове, выбивая дух. Дальше действовал очень быстро. Положил его спиной к дереву, приставил к его лицу винтовку, руки положил на ложе, после чего выстрелил ему в глаз из пистолета. И тут же ретировался прочь. Со стороны всё теперь выглядело так, что сошедший с ума полицай взял и застрелился. Уверен, что гитлеровцы не станут к нему приближаться, чтобы рассмотреть подробности. Удовлетворятся наблюдением издалека.
Так оно и случилось.
— Господин фельдбелель, Ганс, — негромко обратился один из солдат к командиру. — К дьяволу это место. Оно и нас убивает, и русских. Там никого не может быть. Ну, кроме чертей и ведьм.
Я стоял за деревом всего в десяти метрах от них и прекрасно всё слышал.
— У нас приказ, — косо взглянул на него фельдфебель. — Лейтенант Вебер с нас шкуру спустит, если мы скажем ему про проклятое место.
— А мы не скажем. Доложим, что всё там проверили, — махнул рукой вперёд солдат. — И не нашли ни одного следа, ни единого русского. Всё заброшено, заросло и сгнило.
Фельдфебель несколько секунд молчал. Потом сделал то, что я не ожидал. Да и остальные тоже. А уж как удивился предатель, когда немец внезапно развернулся к нему и выпустил ему в грудь очередь из автомата. Уронив винтовку на землю, он повалился на землю, что-то беззвучно шепча окровавленными губами.
