— Слушать меня всем! — повысив голос, сказал фельдфебель. — Мы там, — он ткнул ладонью в сторону старой смолокурни, — всё осмотрели и ничего не нашли. Всё заброшено и пусто. На обратном пути русские проводники решили напасть на нас. Убили Шутце Кляйна, ранили остальных, но были нами перебиты на месте. Никто и них не ушёл. Оружие мы забрали, а трупы бросили гнить в лесах.
— А винтовка того самоубийцы? — спросил кто-то из солдат. Никто из них не выказал никакого отторжения и неприятия в ответ на действия и слова своего командира. — За ней идти… не по себе как-то.
— Она серьёзно пострадала в бою, и мы её оставили на месте, — сказал в ответ фельдфебель. чуть помолчал и продолжил. — Этот ответ должен отлетать от зубов у каждого, ясно? Если лейтенант прознает, что мы струсили — а мы струсили, так и есть — то он нас отправит сюда или в штрафную роту.
— Лучше в штрафники, — подал голос кто-то из рядовых. — Там хотя бы всё ясно и понятно, чем в этих чёртовых русских лесах. И выжить в окопах проще.
«Вот и молодцы, — мысленно похвалил их я. — А теперь валите отсюда».
Немцы шустро срубили несколько жердей, сделали из них и накидок носилки, положили на них раненых и убитого, оружие и шустро потопали в обратном направлении.
— Всё, они ушли, — сообщил я товарищам. — Один убитый немец, два раненых и ещё три мёртвых предателя.
Считать пострадавшего от амулета фрица я не стал. Скорее всего он в ближайшее время очухается и станет прежним.
— Всегда бы так! — обрадовался Егор. — Ни разу не выстрелили, а фашисты кучу народу потеряли, — после его слов секретарь как-то недовольно на него посмотрел. — Что? Я же прав!
— Андрей, — обратился ко мне Прохор, — а ты вот эту свою штуку с черепами можешь сделать в другом месте? И подольше бы, а?
— Могу, — подтвердил я. — Насчёт большого срока работы не могу ничего сказать. Только проверять на месте.
— А что для этого нужно?
— Череп медведя или волка. Ну, ещё кабана сойдёт, но крепкого и злого, секача и обязательно с клыками. Ядовитая змея желательно свежеубитая или ещё живая. Всё.
К нашему разговору внимательно прислушивался Андрей. Когда Прохор от меня отошёл, он занял его место.
— М-м-м… Андрей, а ты можешь как-то увеличить срок работы черепов? — с едва заметным смущением спросил он у меня.
— Можно. Но тебе не понравится способ.
— Что за способ? — напрягся он.
— Кропить каждый день кровью. Свежей. Можно своей, можно поймать какую-нибудь птицу и зверя.
Секретарь округлил глаза и секунд пять молча смотрел на меня.
— Ты шутишь или издеваешься? — наконец, произнёс он.
— Ни капли. Я использовал древний славянский заговор для зачарования черепов, сделав их источником страха. Чтобы он работал потребуется свежая живая кровь, которая ещё не успела остыть и загустеть.
— Значит, издеваешься, — со злой обидой сказал он. Затем резко повернулся ко мне спиной и быстрым шагом пошёл прочь.
Я же отправился в землянку. Телу требовался отдых.
Комсомольцы к моим словам отнеслись с откровенным недоверием и обидой. Секретарь ячейки рассказал всем про наш с ним разговор. В итоге вроде как наладившиеся отношения между мной и молодыми партизанами заметно охладели. Причём резко. Посчитали мой ответ Андрею как издёвку, злую усмешку в глаза.
А вот Прохор Фомич загорелся идеей обзавестись непроходимым барьером к своему дому.
— Да что с этих сопляков взять, — махнул он рукой, когда у нас зашёл с ним разговор про мои способности. — Ничё, жизнь пообтешит и выбьет из них всю дурь. Быстро поймут, что она не только в книжках их Маркса написана.
— А тебе зачем нужны такие черепа?
— Хутор закрыть желаю. Хотя бы с самых проходных сторон. Но лучше, канешна, чтобы узкая стёжка только осталась, как ты сделал на старой смолокурне. Своим так буду помогать. Кого спрячу, кого выведу тайком, что-то схороню. Сможешь сделать?
— Да сделаю я, сделаю, Прохор Фомич. Ты меня только материалом обеспечь.
— Обеспечу, — закивал он. — Сейчас только обождать требуется, когда германцы прекратят будоражить народ по окрестностям.
Ночью Прохор ушёл со смолокурни и вернулся уже около полудня. С собой принёс выцветший чуть ли не до белизны и с несколькими латками «сидор». Из него он достал крупный волчий череп. Тот был даже больше тех трёх, с которыми я вчера поработал. И выглядел свежее.
— У одного знакомого выпросил. Чучело у него висело в горнице. Из него он и выколупал черепушку, — сказал мужчина. — Сойдёт?
— Сойдёт. Делать буду на месте. Как на хутор придём, — ответил я.
— И вот ещё, — из того же «сидора» Прохор Фомич достал банку с завязанной тряпкой горловиной. Внутри были змеи. Две небольшие гадюки. — Ну, как?
— Отлично.
— Прохор Фомич, — к нам подошёл Андрей с Ильёй, — здравствуйте.
— Здравствуйте, ребята, — поздоровался с ними мужчина.
— Что там немцы? Ушли? Всё ещё ищут наших?
Лицо Прохора изменилось.
