«Уфф, обошлось, слава те господи», — мысленно выдохнул я, глядя в спины уходящим солдатам. Кажется, с подобными авантюрами пора заканчивать. Ведь всё сейчас держалось на соломинке и предположении, что слова офицера разведчиков будут для окружающих железобетонным аргументом. Ну, и на то, что в силу элитарности и служебно-армейского шовинизма разведка к обычным солдатам испытывает чувство превосходства и пренебрежения, а те отвечают им тем же, плюс завистью. То есть лезть в дела разведчиков простые «гансы» с винтовками не станут. Скорее даже позлорадствуют и пустят слухи, что те косорукие увальни, которым нельзя давать оружие.
Теперь осталось как-то дать своим весточку, что всё получилось. На этот случай у нас оговоренные моменты, но личная встреча предпочтительнее…
— Долго ты его продержишь? — поинтересовался у меня Сашка, глядя на стоящего рядом с нашей группой немца с невозмутимым видом. Он с парнями только-только добрался до меня, следуя нарисованному мной плану гитлеровских позиций. Самому мне пришлось остаться у блиндажей, контролируя обера и следя, чтобы никто любопытный не сунулся внутрь.
— Сколько понадобится.
— Ясно. Просто на тебе уже лица нет. Весь белый, почти, как снег, — добавил он.
— Справлюсь, Саш, — заверил я его. — Как выползем на нейтралку, оглушим его и дальше сами потащим.
Держать заговор подчинения на немецком офицере было тяжело, и с каждым часом эта тяжесть наваливалась всё больше и больше.
Обер-лейтенант выдал нам все расклады по будущему рейду к советским позициям. В этот раз их должна поддерживать батарея стопятимиллиметровых гаубиц. Вместе с разведчиками поползёт артиллерийский наводчик с радиостанцией. То есть с нами. А это открывало прекрасные перспективы, чтобы разыграть карту с немецкими пушками, натравив те на свою же передовую линию. Уж заставить фрица передать нужные нам координаты сможет любой из нас. Это не проблема. Как и не проблема перейти нейтральную полосу и добраться до советских окопов. А вот
Начало операции прошло, как по писанному. Нашу группу сопровождал взводный из роты, на чьём участке должен будет случиться переход. С ним весело болтал зачарованный обер-лейтенант. Оба офицера отлично друг друга знали и слегка приятельствовали. Когда обер отправился с нами, взводный слегка удивился. А до этого удивлялся тому, что не видит ни одного знакомого лица среди нас. Но тут уже всем было на его эмоции наплевать. С этой вехой нашего пути покончено.
— Ыхк, — тихо вскрикнул офицер, получив по своей многострадальной голове уже второй раз за день рукояткой пистолета. И отключился.
Любопытный корректировщик от артиллерии, ползущий в середине нашего строя, стал поворачивать голову назад на этот звук, следующим схлопотал по пилотке — шлема не было ни на одном из нас, чтобы случайно не выдать себя металлическим звяком — прикладом ППШ от Хари. Автомат он забрал у разведчиков, заменив им трофейный «шмайсер», с которым ходил с начала нашего рейда в немецком тылу. Свой старый, как и остальное наше оружие, пришлось оставить в тайнике в лесах рядом с Житомиром, когда получили приказ возвращаться к своим. Удар был чётким и выверенным. Фриц в отличие от офицера отключился без звука.
— Он там хоть живой? — прошипел Сашка.
— Да живой этот гад, дышит, — прошептал в ответ латыш, приложив пальцы к шее корректировщика.
Немцев быстро освободили от лишних вещей, связали руки с ногами, в рот каждому сунули кляп и поволокли по двое, подхватив под локотки с двух сторон. Меня освободили от этой обязанности, но вместо роли транспортирующего назначили задачу быть впередиидущим. Точнее впередиползущим.
Примерно в ста пятидесяти метрах от советских окопов на нашем пути удачно возникла широкая хоть и неглубокая воронка. Ну как удачная? Пользуясь своими особыми возможностями в ночном зрении, я специально привёл отряд к ней. Пока буду ползать туда-обратно к своим, парни подождут меня здесь, будучи укрытыми от внимательных взглядов ниже уровня земли.
Теперь я был один, но легче от этого не стало. Перед траншеями могли быть мины, и любая спешка запросто приведёт к тому, что мои кишки раскидает окрест. Мины вообще один из моих потаённых инстинктивных страхов. Я умереть на СВО не так боялся — а после года войны даже перестал, привык — как превратиться в инвалида. Мины — это же прямой путь в данную категорию.
К счастью, красноармейцы или поленились заминировать подступы к окопам, или у них банально отсутствовали эти самые мины. Последний вариант самый правдоподобный. Я не обнаружил ни одного «сюрприза» в земле перед собой. Прощупывал себе путь с помощью шомпола для ППД.
