Наверное, я, задавая эти вопросы, выглядела наивной простушкой, вдруг дорвавшейся до сытой жизни, но я никак не могла взять в толк для чего обеспеченному человеку нужно рисковать собой без каких-либо патриотических причин? А их не было, если судить по его ответу.
— Когда я только начал заниматься подобной консультацией, — проговорил Николас медленно, словно вспоминал что-то, — мной двигало желание доказать близким мне людям, что я стою чего-то в отрыве от их фамилии и привилегированного статуса, а уж потом заработать деньги.
— Получилось? — спросила я, отчего-то разозлившись на него.
Он был вдвое старше меня. А я злилась на его юношеский максимализм. Хотя, было понятно, что тот давно прошел и теперь им движут совсем другие мотивы.
— Да. Потом выяснилось, что за это платят вполне неплохие деньги.
За дверью раздался шум. Точнее раздались какие-то крики. Они с каждой новой секундой мешали говорить и даже слышать то, что говорит Николас.
— Так и чем все закончилось в итоге?
— Теперь я здесь, рядом с тобой и понимаю, что мне нужно было сначала позвонить Дэну и выслушать его, а уж потом ловить и стращать несоблюдением правил.
Я облизнула губы, решая, а стоит ли задавать главный вопрос. Ведь было понятно, что произошло недоразумение. А он взрослый человек, который навидался всякого, чтобы думать о людях плохо, хотя бы потому что непорядочности в мире больше, чем совести и воспитания.
— Ты не сказал почему решил, что все сказанное Дэном правда.
Я сказала это и кажется, что покраснела, но тут же отдернула себя и «приказала» не краснеть. Пусть я лезла к нему в душу. Пусть будет казаться, что я напрашиваюсь на комплименты. Но он другой. Я сразу увидела и почувствовала это.
— Потому что я оказался достаточно наивен — произнес Николас холодно, но потом осекся.
Николас посмотрел в сторону выхода. Щека его дернулась. Но он все же повернулся ко мне и посмотрел со знакомой мне грустной задумчивостью.
— У меня есть один существенный недостаток.
— У вас? Недостатки?
Сейчас был идеальный момент, чтобы пошутить или поддеть его немного. Но я не стала упоминать ни храп, ни обнаружившуюся самовлюбленность. Просто я чувствовала, что время уходит и надо было поторопиться пока нас не прервала та, что орала снаружи, требуя отвести ее к жениху.
— Я не замечаю недостатков людей, с которыми мне хорошо. Время от времени я напоминаю себе об этом, но обычно складывается так, что уже поздно и эти люди умудряются разочаровать меня. Так произошло сегодня.
Я чувствовала себя престранно. Кажется, это состояние называлось эмоциональными качелями. Ощущения тепла и счастья, которые охватили меня, когда он произнес первое предложение, тут же сменились холодом, негодованием и, наверное, болью от последнего.
— Когда я увидел тебя, я не сразу поверил, что это ты. Поэтому некоторое время шел за тобой. Я подслушал твой разговор с Филипом…
Я покачала головой, сдержав рвущуюся на лицо нервическую улыбку. Карма решила сыграть со мной злую шутку и вернулась ко мне с неожиданной стороны.
— Я разговаривала не с ним.
— Тем не менее, это поставило точку в образе, которое нарисовало мне мое воображение.
— Этого недостаточно.
— Ты так считаешь?
Его глаза сияли, глядя на меня. Вот теперь я точно не смогла ничего поделать со вспыхнувшими щеками.
— Хочу сказать, что вы чего-то не договорили — произнесла я, сердясь на него и на себя. — Что-то повлияло на ваше настроение, да?
Щека Николаса дернулась при очередном громком возгласе с улицы. Он вновь повернулся к двери, а потом поднялся.
— Не хотите же вы сказать, что думали обо мне все это время?
— Дай мне пару минут, Ида. После я вернусь, приведу с собой медбрата и может быть, если ты разрешишь мне, угощу тебя чем-нибудь?
Я согласилась с его предложением, кивнув. Но мне не хотелось, чтобы он уходил, несмотря на то что я понимала, что это обязательно случится. Просто сейчас, когда и тогда в салоне авто был момент откровения и мне казалось, что он дал увидеть себя настоящего.
— Если только пару минут.
Не зря во мне противилось что-то. Николас не вернулся ни через пару минут. Ни через пять. Через семь я была готова нестись от пристани куда подальше, только бы не слышать того, что говорилось за дверью на повышенных тонах.
Глава 25
— Не хотите же вы сказать, что думали обо мне все это время?
