Я понимала разглагольствовавшего друга, но было больше похоже на то, что прозревала, каков истинный порядок этого мира. Как бы ни уверяли меня в обратном ранее, но сейчас стало понятно, если не всё, то многое.
— Возможно ты прав, — ответила я, оглянувшись в поисках ночного администратора зала. — Надо объяснить ему, что я передумала делать покупки.
При одной только мысли об этом во мне поднялся жар негодования вперемешку со страхом и неловкостью. Тандем двух последних чувств был вполне себе знаком мне, но только в последний раз я испытывала нечто подобное несколько лет тому назад, когда умерла мама и наша маленькая семья оказалась на пороге нищеты. Это воспоминание… Ба не могла не понимать, что я вспомню всё и как приходила в магазин лихорадочно подсчитывая сумму, чтобы не дай Бог не застрять на кассе. Она умело воспользовалась этим, дав понять, как все будет на самом деле. Вот только она не учла одного, что после такого я уже не буду прежней.
— Бери и пошли — скомандовал Костя, оплатив покупку. — Не заморачивайся из-за ерунды.
Поколебавшись, я взяла товары. Едва проснувшаяся гордость была засунута в одно не очень красивое место. Я твердо решила, что больше не попадусь в ситуацию подобной этому и не стану зависеть от кого бы то ни было.
— Ну что ты? — спросил Костя, заглянув в спальню. — Все никак не успокоишься?
Я пригвоздила Костю мрачным взглядом. Интересно, а о чем думал он на моем месте? Всякий у кого нет средств к существованию думает, как он проживет день завтрашний.
— Кость…
— Извини, это было проверкой.
— Серьезно?
Костя приземлился ко мне на кровать, но был выпихнут с нее самым бесцеремонным образом.
— Да и нет. По твоему лицу видно все.
Краснов уселся на прикроватном коврике, повернув ко мне голову.
— Если бы ты спала или рылась в телефоне, то было бы понятно, что ты собралась обратно. Но по тебе видно, что ты не хочешь идти по легкому пути.
Все верно. Взять товары в супермаркете было тяжело, но в тысячу раз проще, чем вернуться в тот дом или даже позвонить родственникам. Это было унизительно.
— Все верно. Я думаю о поисках работы.
Мой черновой план был прост до безобразия — найти работу и скопить деньги на билеты до Москвы.
— Кем же ты думаешь работать?
— Не знаю.
В прежние времена я бы позвонила дяде Андрею. Он был лучше всякого Google в том, что касалось жизни в стране. Но теперь… Теперь нужно было идти другим путем. Своим. В том числе доказывать миру, что я стою чего-то в отрыве от своих влиятельных родственников.
— Не кисни, — повторил Костя фразу, которую сказал перед сном. — Придумаем что-нибудь.
Я тоже так думала, ни в коем случае не собираясь унывать. Хотя, настроение было ник черту. Позавтракав, я атаковала вездесущий поисковик, желая найти что-то, что помогло бы заработать деньги; промаялась, раздираемая противоречивыми эмоциями и чувствами и в конце концов начала все заново. То есть сперва написала список того, что я могу и умею; во второй колонке разместила то, что мне нравится, в третьей свои сильные качества…
— Хватит! — произнесла я в какой-то момент, отодвинув рукописи в сторону. — Это какой-то звездец!
Голова кипела, пытаясь переработать информацию и не поддаться паническим атакам, что у меня не получится ничего. Помогла недолгая прогулка в парке. Но тоже ненадолго. Я пыталась проанализировать колонки и вывести итог, волновалась, путалась, злилась, пила тоннам горячую воду, гуляла и… Такой меня обнаружил Костя.
— Ну как?
— Я безнадежна, — сообщила я и чуть было не смахнула все на пол. — Я не умею ничего.
— Ты слишком серьезно смотришь на это, — сказал он, открыв дверцу холодильника. — Слишком по-взрослому.
Там было что перекусить. Как оказалось в минуты панической прокрастинации я умею и даже хочу готовить. Не Бог весть что — сендвичи и боул с рисом (не спрашивайте), но все-таки.
— Это работа.
— Может по пицце? — спросил Костя, захлопнув дверцу холодильника. — Пятница, как никак.
В этот день недели мы обычно встречались всей толпой. Я нехотя, но согласилась, привела себя в порядок и всё оказалось не так уж и плохо. Все, потому что с нами не было Оксаны.
— Она уехала домой, — шепнула Машка, обняв меня и чмокнув в щечку. — Ничего не объяснила толком, а отделалась отговоркой, что у мамы день рождения.
Машка поправила юбку, усевшись обратно на высокий барный стул.
— Как будто мы не знаем, когда именно у нее день рождения.
Мне этого было вполне достаточно. О чем я и сообщила Маше, поколебалась немного и притянула к себе стакан с золотистым напитком. Если я не расслаблюсь хоть как-то, то я просто с ума сойду и…
— А как дела у тебя?
— Ида чудит, — сообщила я о себе в третьем лице, сделав небольшой глоток и поморщившись от пены. — Она свалила из дома.
Как они пьют это? На вкус как будто в ванную нырнул и забыл закрыть рот.
— Мне нужны подробности, — потребовала Маша с округлившимися глазами. — Что случилось с нашей паинькой Идой?
Рассказывать о себе, как о постороннем человек было во сто крат легче. Казалось, что мы не меня обсуждаем, а перемываем косточки кому-то.
